Время химер полностью

– Ничего подобного! – Диджей яростно мотает головой. – Иногда мы ставим для самых пожилых классическую музыку, джаз, рок.

Буду ждать вечера для пожилых.

Франки садится на край раковины.

– Я говорил, что мы назвали нашу общину «Новой Ибицей»? Это потому, что мы исповедуем философию эпикурейства – в том смысле, что решили веселиться и сполна наслаждаться каждым мгновением. Вам знаком девиз Carpe diem?[35] Мы каждый день им руководствуемся. Еще мы показываем в кинозале кино, смотрим телесериалы вроде «Живых мертвецов» и «Одних из нас», чтобы не забыть, как фантастика двухтысячных превратилась в нашу реальность. Есть даже казино, там играют в покер и в разные другие игры. Ставки делаем старыми, вышедшими из обращения купюрами.

– Carpe diem – симпатичная философия, но не очень конструктивная, – замечает Алиса.

– Ничего другого не остается, снаружи все разрушено и заражено, – напоминает Франки.

– Крысы, вороны и голуби сумели как-то приспособиться, – возражает Алиса, для которой эта подробность крайне важна.

Жизнь подсказала выход тем, кто его искал.

– Ну да, мутанты тоже выжили, но что толку, ничего здорового все равно уже не построить. Недаром девиз нашей общины: «Будущего нет».

– Это один из лозунгов панков восьмидесятых годов, – припоминает Симон.

– Кто следит за детьми, пока все эти взрослые весело проводят время? – интересуется Алиса.

– У нас три основополагающих правила: нет работе, нет семье, нет родине. Следовательно, никаких детей.

– А если женщина забеременеет? – не отстает Алиса.

– У нас хватает медиков, чтобы это «исправить».

Молодая женщина невольно кладет ладонь себе на живот.

– Мой спутник и я не настолько эпикурейцы. По крайней мере, пока. Я, кстати, жду ребенка.

Франки морщится.

– Вы ждете… настоящего ребенка? Это который не спит ночами, плачет, отрыгивает, которому вечно надо менять вонючие подгузники?

– Я решила его оставить. Это проблема?

– Нет, если не обращать в свою веру других. Нам не нужно, чтобы появились желающие брать с вас пример.

С одним вопросом разобрались, можно двигаться дальше.

– Это очень кстати, потому что у нас с профессором Штиглицем родится один нормальный ребенок и три «особенных».

– Дети-уроды или инвалиды?

– Нет, просто… не такие, как все.

Франки хохочет.

– Хватит говорить загадками! Что это значит?

– То и значит, что после зомби, инопланетян, интрапланетян и мутантов пора опробовать новую форму постапокалиптической жизни, гибридов, – сообщает Алиса.

– Гибриды? Типа автомобилей, ездящих и на бензине и на электричестве?

– Согласна, здесь присутствует идея сочетания. Эти гибриды – наполовину люди, наполовину… нечто иное, – уточняет Симон.

– Как это «иное»? – настораживается Франки.

Алиса указывает на чемоданчик, стоящий на кафельном полу туалета.

– Они здесь. Надеюсь, они тоже пережили все неприятности, связанные с этим… особым периодом в истории человечества.

Франки опять громко смеется, а потом говорит со своим солнечным южным акцентом:

– Вот так новость! День прошел не зря! Если я правильно понял, благодаря вам у нас будет один нормальный ребенок и три «гибрида»… Так ведь?

Сначала трое, дальше – больше, если все хорошо пойдет. Но пока еще рано об этом говорить.

Он утирает выступившие от смеха слезы.

– Когда я сообщу об этом остальным, это станет основной темой разговоров. Чего нам недостает, так это новизны. Нас немного, мы ведем замкнутый образ жизни, обсуждаем только жратву и музыку. Со временем однообразие приедается.

– Если я правильно поняла, вы – главный в вашем городке, – говорит Алиса. – Наверное, с этим надо обращаться к вам: где нам устроиться?

Франки шевелит мозгами, скребя свою щетину.

– Располагайтесь в зале, где раньше собирался профсоюз из Независимого управления парижского транспорта. Увидите, там удобно и, кстати, не так шумно, как здесь. Вам ведь понадобится кое-что еще в дополнение к тому снаряжению, которое у вас с собой? Обратитесь за этим к нашим ученым, у них все есть: микроскопы, сканеры, разные странные штуковины, в которых вы разбираетесь лучше меня.

– Очень любезно с вашей стороны! Вы делаете нам прекрасный подарок, – говорит Симон, ободренный благоприятным поворотом беседы.

– Вы мне симпатичны. И потом, полагаю, как будущие родители, вы не станете веселиться все вечера подряд.

Покидая тихое место, Симон спрашивает:

– Простое любопытство: как вы умудряетесь загорать под землей?