Время химер полностью

– Остается проблема, как обсуждать это с моей общиной, – хмурится Франки. – Непонятно, как они к этому отнесутся. Ясное дело, никакой критики с моей стороны, но вы же не станете спорить, что Гермес сильно отличается от остальных младенцев…

Алиса встает со стула, принимает удобную позу стоя и подпирает себе рукой живот, так ей легче.

– Нельзя больше скрывать от жителей Новой Ибицы, что мы добились успеха.

– Рановато, – сухо возражает ей Симон.

– Вечно ты боишься, что скажут другие! – возмущается Алиса. – Помалкивать о нем – это откладывать то, что рано или поздно произойдет. Надо, чтобы Гермеса увидели, научились принимать таким, какой он есть, а потом научили уму-разуму и сделали здесь своим.

– Что, если реакция будет враждебной? – тревожится ученый.

– Алиса права, Симон, мы не можем бесконечно прятать этого необычного малыша. Придется его показать.

– Вдруг население Новой Ибицы испугается и захочет с ним расправиться? – пугает самого себя Симон.

– Мы его защитим.

– От шестисот девяноста пяти человек?

Все трое смотрят на улыбающегося во сне Гермеса.

– Ты серьезно думаешь, что у них может возникнуть желание его… убить? – спрашивает Симона глава подземной общины.

– Очень серьезно! Ты другого мнения?

Франки задумывается.

– Значит, так: я здесь главный, это как раз полезный случай сказать свое слово. Положитесь на меня, я не дам этого ребенка в обиду.

Опять он назвал его «ребенком». Появляется эмоциональная вовлеченность.

– Я все-таки предлагаю дождаться рождения двух других, – говорит Алиса. – Тогда мы будем лучше представлять все «за» и «против».

Еще не договорив, она чувствует у себя в животе сильный удар ногой.

Придется и тебя учитывать, мой персональный «внутренний эксперимент».

Через два дня рождается второй гибрид, результат скрещивания человеческой спермы и яйцеклетки самки крота. Он меньше старшего брата, снабжен ручищами с широкими пальцами, на которых уже есть острые толстые когти, глазки у него крохотные. Все тело покрыто шелковистой черной шерсткой. Мордочка у него более удлиненная, чем у Гермеса, с длинными кошачьими усиками. Из-за резцов во рту он смахивает на крупную белку.

Франки опять растроган, он запечатлевает на мобильный первый крик, первый плач, первую соску ребенка-крота. Удивления в этот раз, правда, меньше, чего не скажешь о всплеске чувств. Трое людей замечают, что видит новорожденный неважно, зато у него чрезвычайно развито обоняние.

– Добро пожаловать, Гадес.

На следующий день рождается третий гибридный младенец, самый крупный из троих, превосходящий размером даже обычных человеческих детенышей.

У него гладкая серая кожа с синеватым отливом, круглые глаза без век, удлиненная мордашка, тонкая мембрана между пальцами рук. Зубки у него тоже особенные: маленькие и острые, как у дельфинов.

Первый его крик меньше похож на человеческий, чем у его «братьев», по пронзительности это почти что ультразвук.

Алиса с бесконечной нежностью берет его перепончатую ручку с соединенными, а потом расходящимися пальчиками.

Тебе понравились бы эти срощенные пальчики, мама. Придет время, когда отвергать будут тех, у кого между пальцами нет перепонок, «уродами» будут дразнить их.

– Привет, Посейдон, – говорит новорожденному Франки.

– Вот мы и получили троицу гибридов: воздушного царя Гермеса, подземного царя Гадеса, царя морей Посейдона! – торжествует Симон.

Франки предлагает сделать официальное фото: пара «ученых из космоса», как он их иногда называет, держит на руках трех гибридов в пеленках цветов их кожи: белой, черной, голубой.

– Ну, все, пора поставить в известность всю Новую Ибицу, – говорит с марсельским акцентом глава поселения. – Я беру это на себя.

Симон и Алиса тревожно переглядываются. Девушка садится, как будто сломленная усталостью. С одной стороны, она рада успеху, с другой – боится, как бы новорожденных не отвергли.

Симон боится, что нас станут упрекать за то, что мы посмели тайно заниматься в этом убежище выведением монстров. Страх риска, мешающий ему двигаться вперед, – это то, что мне сильнее всего в нем не нравится. Отец с матерью передали мне ценное умение стремиться к цели без лишних раздумий, если есть убеждение, что это благородная задача.

Франки, не дожидаясь их согласия, собирает всех жителей Новой Ибицы на большой автостоянке, используемой теперь для танцев. Он поднимается на сцену и говорит в микрофон: