– Симон всю свою жизнь жил в страхе, а за то мгновение, когда оказался смелее всех, поплатился жизнью. Вывод? Боязливые живут дольше отважных? Я отказываюсь поддерживать это упрощение. Предпочитаю думать, что Симон образцово прожил свою жизнь. Сначала ему пришлось преодолевать препятствия и искать свой путь к свету. А когда нашел, достиг всего: познал любовь, мою любовь, с рождением Офелии познал отцовство. Теперь он познает бессмертие души, ибо я никогда его не забуду и сделаю все, чтобы люди и гибриды чтили его память. Не будь Симона, не было бы никаких гибридов. Не будь его, я бы не стала матерью. Без него не было бы никакого будущего. А что до обстоятельств его гибели, то…
Алиса выдерживает паузу, она слишком напряжена, чтобы продолжать. Но молчать нельзя.
– Думаю, эти обстоятельства указывают на смену эпох. Отныне гибриды больше не дети, самым жестоким и болезненным способом они вступили во взрослый мир.
Она смотрит на Офелию. Ту поддерживают трое гибридов, которых она считает своими братьями: Гермес, Гадес и Посейдон. Алиса продолжает:
– Симон, я знаю, что твоя душа меня слышит. Знай, ты был замечательным спутником жизни. Да воспарит твой дух к свету! Я никогда тебя не забуду, Симон. Спасибо за все, чем ты был, за все, чего достиг. Спасибо, что ты… был.
Тишину раздирают всхлипы Офелии, ей вторят многие люди, многие химеры.
Четверо мужчин зарывают тело в землю тоннеля. Франки устанавливает на могиле стелу с надписью: «ПРОФЕССОР СИМОН ШТИГЛИЦ, ОДИН ИЗ ДВУХ СОЗДАТЕЛЕЙ ГИБРИДОВ».
Безутешные родные и друзья предают земле остальных убитых.
Это первые смерти среди гибридов. Самым старшим только-только исполнилось двадцать лет. Каждый из трех видов успел разработать собственный погребальный ритуал, вдохновленный человеческим, и изготовил три разные по стилю стелы.
После завершения всех церемоний Франки навещает Алису в ее жилом боксе.
– Нам надо поговорить. Я… Ко мне пришли с разговором. Никто не хочет рисковать повторением случившегося.
Алиса роется в ящике письменного стола, стоя к Франки спиной.
– Не знаю, поняла ли ты меня, Алиса, но… Жители Новой Ибицы не желают продолжения эксперимента.
Ученая замирает. Франки продолжает:
– Они не хотят жить с химерами. Войди в их положение. Восемь трупов за один день – не многовато ли? После конца Третьей мировой войны мы похоронили только троих: полковника и еще двух стариков.
– Гибридов погибло гораздо больше, – возражает Алиса ледяным тоном. – Целых тринадцать.
– Да, но это химеры. Они не вполне такие же, как… как мы.
Она стискивает зубы, а потом объясняет:
– У нас с ними одинаковые мозги. Они грамотные. Чувствуют так же, как мы. Страдают, как мы. У них такие же эмоции.
– Не играй словами. Все-таки они… животные.
– И что?! Мы тоже. Слово «животное» происходит от слова «жизнь». Даже древние люди понимали, что у животных есть душа.
– Прямо-таки душа, Алиса? Эти существа, которых ты создала, – новички на этом свете, они не могут быть реинкарнациями.
Но у Франки как раз настроение поразглагольствовать.
– Даже если допустить, что в этих химерах есть крупинка человеческого, мы понимаем, что думают они не так, как мы.
– Вот как? Если ты сомневаешься в их человеческой сущности, просто возьми и поболтай с ними.
Франки возмущенно пыхтит.
– Мне не до споров, Алиса. Когда мы создавали Новую Ибицу, с нами не было химер. Будем смотреть правде в лицо: они посторонние, они не интегрируются, их здесь едва терпят.
Стоя неподвижно, Алиса смотрит Франки в глаза.
– Мне казалось, что вы приняли их как равных себе.
– Они убили восьмерых! Мои… мои соплеменники считают, что эти чужаки злоупотребили нашей снисходительностью, нашим гостеприимством.
– Они здесь родились.
– Им позволили здесь родиться, это не одно и то же! – выходит из себя Франки. – Позволили, потому что не знали, как все обернется. Обернулось все из рук вон плохо.
В который раз Алиса сдерживается и не дает волю своим чувствам.
Франки отводит глаза.
– Пойми, Алиса, будет лучше для всех, если химеры отсюда уйдут. Знаю, тебе это покажется…
– …смертным приговором, – договаривает она за него.
– Уверен, ты все поймешь правильно.
– За проступок одного расплатятся все, это несправедливо.
– Ты же понимаешь, что веры в мирное сосуществование больше нет.
– Ты сейчас выступаешь от имени всех. А что думаешь лично ты, Франки?
Предводитель общины переминается с ноги на ногу.
– Лично я думаю, что попытка сосуществовать оказалась неудачной. Слишком мы разные. Бывают моменты, когда настойчивость ничего не дает. Квадрат не впихнуть в круг… Вот именно, квадрат в круг.
Алиса отказывается полемизировать. Франки продолжает:
