Пятидесятилетняя женщина встает, излучая уверенность. Она обдуманно надела пиджак и белую юбку, в них она выступала в министерстве науки почти четверть века назад. Ее черные с легкой проседью волосы собраны на затылке в тугой хвост. Поворачиваясь то к залу, то к присяжным, она говорит громким голосом:
– Позвольте кое-что уточнить. Первое: обвиняемый не совершил изнасилования. Второе: он никого не убил. И третье: то, что ему вменяют, было всего лишь проявлением – согласна, неуклюжим – влечения к существу иного, чем он, вида. То, что это уникальный, изолированный инцидент, тоже нельзя не учитывать. Помните, эмоции, пускай вполне объяснимые, которые испытала потерпевшая, ни в коем случае не должны побудить вас к поспешным решениям, тем более к вынесению непропорционально сурового приговора. Знаю, на белой доске бросается в глаза черное пятно, но, согласитесь, на сей раз это всего лишь маленькое пятнышко. Нынешний уровень знаний говорит, что отправить обвиняемого наверх, без всякого сомнения, равносильно вынесению смертного приговора.
– Вы что же, не доверяете вашим собственным опытам? – иронизирует прокурор Тома. – Не вы ли объясняли, что довели до завершения мутации ДНК ваших гибридов с целью их невосприимчивости к внешней радиации?
– Все так, но мы еще не успели проверить результат.
Люди в зале громко реагируют, одни твердят: «Не надо было нападать на девушку!», другие: «Нет, такого он не заслужил!» Все вместе сливается в оглушительный шум.
Прокурор Тома поднимает руку.
– Требую слова!
– Говорите. – Франки хлопает ладонью по столу, утихомиривая зал.
– Хочу довести до сведения общины крайне важную информацию. Я порылся в архивах главной библиотеки. Перед Третьей мировой войной все были настроены против профессора Алисы Каммерер. Один человек даже попытался задержать ее во время конференции…
– Протестую, ваша честь! Дело было двадцать лет назад, тот человек стрелял в меня с целью убийства!
– Наверное, он осознавал всю степень опасности ваших экспериментов, – глумится Тома.
– Я не позволю вам…
– Прошу вас, Алиса, пусть договорит, – вмешивается Франки. – К чему вы клоните, Тома?
– Я к тому, что не бывает дыма без огня. И что если все эти люди пытались принудить профессора Каммерер прекратить ее занятия, то наверняка не без основательных причин.
– Но… – еще раз силится его перебить Алиса.
– Все ее терпеть не могли…
– Я запрещаю вам…
– А мы, наивные бедняжки, принимаем ее с открытыми объятиями у себя в убежище и позволяем завершить ее зловещий проект! – повышает голос Тома. – Хотите знать, что я думаю? Мы пустили червяка в яблоко, и он давай портить его изнутри. Результат налицо: вокруг нас кишат монстры!
Алиса захлебывается от ярости.
– Вы не имеете права такое нес…
Но Тома не дает ей договорить.
– На мою дочь напало одно из существ, созданных дьявольским воображением этой женщины. Пора действовать! Необходимо обезвредить этих зверей, всех до единого. Начнем с показательного изгнания этого агрессивного Ариэля.
– Повторяю, наверху есть риск, что он…
– Сдохнет? Из-за недостатков ваших манипуляций? Значит, восторжествует справедливость. Давайте покажем пример, чтобы ни одна из этих химер больше не посмела нападать на наших! Повторяю, необходимо выгнать отсюда, отправить наверх этого подлого Ариэля, этого сексуального маньяка!
Несколько человек в зале начинают скандировать:
– НАВЕРХ! НАВЕРХ! СМЕРТЬ АРИЭЛЮ!
Судья Франки требует тишины, но его никто не слушается. Толпа неистовствует.
Все сгрудившиеся в глубине зала остальные 144 крылатых гибрида возмущенно ропщут, считая отца потерпевшей и всех остальных в зале отпетыми расистами. 145 молодых Наутилусов и столько же Диггеров тоже недовольны, но они не осмеливаются возмущаться открыто, чтобы не вызвать приступ враждебности к себе.
Алисе остается только уныло вздыхать.
Рядом с ней испуганно ежится молодой обвиняемый.
В нарастающем шуме ученая удрученно закрывает глаза.
