Время химер полностью

– После старта мы оставили позади более шестидесяти процентов всего расстояния до Валь Торанса. Это если лететь по прямой. Но впереди нас ждут массы более холодного воздуха, не считая скачков давления из-за высоты.

Они спускаются в Шалон-сюр-Соне. В городе терпимый уровень радиации, но видны следы бомбардировок. Кругом одни развалины.

832 Ариэля и два человека ищут, где бы переночевать.

– Мы здесь не первые, – предупреждает Офелия и указывает на нагромождение заросших растениями ржавых машин у въезда в город.

– Они тоже хотели сбежать в горы, но им не хватило бензина, – предполагает Алиса.

Мать и дочь отправляются на пешую разведку городских окрестностей. Им попадается супермаркет с большим количеством консервов. Вернувшись, они вскрывают банки, разогревают их на походных плитках и устраивают коллективный ужин.

– Что-то я тебя не пойму, мам, – заговаривает Офелия с полным ртом. – Ты затеяла гениальный проект, сама – гений, но у меня бывает впечатление, что ты не понимаешь значения того, что совершила. Хочешь, скажу? Те, кого ты создала, тебя превзошли. В прошлом ты так усердно билась над созданием своих гибридов, что теперь не постигаешь ни их потенциала, ни исходящей от них опасности.

Как же ты права, дочка!

– Ты разговариваешь с Ариэлями как с детьми, – продолжает Офелия. – Тебя не напрягает, когда они называют тебя «Матушкой», хотя они давно уже не дети. Они – человечество будущего! Ты весь день это твердишь, но поступаешь по-другому. Мне даже кажется иногда, что ты считаешь их низшими существами. Животными.

Родная дочь вправляет мне мозги… Она наблюдательна: я принадлежу к миру, где принято считать настоящими людьми только нас самих. Тех, кого создала, я считаю своими детьми, а не равными мне.

– Знаешь, я часто слушаю, о чем беседуют между собой гибриды. Они уважают тебя, как уважаю тебя я. Но считают, как и я, что ты – часть отжившего мира и не понимаешь современных вызовов.

Не ждала, что прослыву ретроградом, ведь я всегда стремилась идти в авангарде науки!

– Легко осуждать, не зная всех обстоятельств, дорогая.

– Я тебя не осуждаю, мама, просто хочу, чтобы ты осознала необходимость меняться, иначе…

– …иначе меня сменишь ты, Офелия, – перебивает ее Алиса, почувствовав вдруг сильную усталость. – Мне надо поспать.

После еды все разбредаются по импровизированным убежищам. Две женщины облюбовали полностью заросший домик, где более-менее сохранились две кровати. Обе укладываются, но Офелия видит, что матери не спится.

– Мне очень понравился этот день, – говорит она, чтобы ее подбодрить.

Алиса медлит с ответом. Речи дочери ранили ее сильнее, чем она готова себе сознаться.

– Если я правильно поняла, я – ретроград, не видящий будущего, и рискую проворонить некие назревающие события, так ты считаешь?

– Да.

– Ну, так я тебя удивлю: по-моему, лучшее еще впереди.

Теперь медлит Офелия. Через некоторое время она нарушает молчание:

– Мне бы хотелось однажды полетать с Гермесом…

– Если тебе так этого хочется, то…

– Спокойной ночи, мама.

– Спокойной ночи, Офелия.

Еще какое-то время Алиса лежит без сна, глядя в потолок.

Офелия сильно изменилась. Она уже не девушка, а взрослая женщина. Она самоутверждается, противореча матери, такое происходит сплошь и рядом. Боюсь, как бы со временем наши отношения не осложнились, особенно если она сильно сблизится с Ариэлями.

Не такова ли участь всех новых поколений? Считать прежнее поколение отжившим и пробовать превзойти породивших тебя?

Они летят дальше.

Сразу после завтрака рой взмывает к поднимающемуся над горизонтом солнцу.

Предчувствие Алисы оказалось верным: лететь в горах для людей – летучих мышей утомительнее, чем на равнине, привалы учащаются. Но Ариэлей бодрит красота пейзажей, в ней они черпают необходимую мотивацию, чтобы лететь дальше.

Валь Торанс – самая высокая горнолыжная станция Альп. Помню по своим каникулам с родителями, что сама она находится на высоте 2300 метров, а самая высокая точка лыжного спуска – на высоте 3200 м.

Миновав облако, они видят Монблан.

Хоть и не Гималаи, но все же одна из высочайших в мире гор.