Генштаб Новой Сербии оказался военной палаткой, разбитой на видовой галерее в парке Калемегдан. Пропуск – восьмушкой листа бумаги, на которой убористым почерком значилось «По городу. Действительно сутки. Александр Тошич». Дата. Подпись. Печать была не государственная, а простенькая наборная, из тех, что обычно можно было заказать за тысячу динаров в крошечных магазинах печаторезцев у Бранкова моста.
Господина Тошича, представителя правого крыла, Мика с Марко, как оказалось, знали по новостям, Алиса, отказавшаяся от новостей, не знала вовсе, а Ивана познакомилась с ним лично полгода назад в гинекологическом отделении в частной клинике. Алиса представила ее в зоне ожидания, с пластиковым стаканчиком воды из кулера и почему-то в слезах. В воображении Алисы из кабинета выходила другая молодая женщина, такого же огненного южного типа, с длинными ухоженными волосами, французским маникюром на ногтях и с улыбкой на накрашенных пухлых губах. Женщина прошла мимо заплаканной Иваны, а вот ее спутник, мужчина непримечательной внешности, которую госслужащим второго плана выдают как под заказ вместе с первым удостоверением, остановился. Достал из кармана носовой платок. Протянул Иване.
Скорее всего, на самом деле все было не так. Скорее всего, птицы одного полета разговорились в коридоре клиники и обсосали по косточкам всех врачей, потом встретились на семейный обед в каком-нибудь ресторане из тех, куда с улицы не зайдешь, потому что у таких мест нет ни вывесок, ни рекламы. Но Ивана не вдавалась в подробности знакомства, а Алиса не выспрашивала, но снова и снова представляла, как холеные руки принимают платок и как Ивана совершенно не гламурно в него высмаркивается и икает.
О дороге до ресторана Ивана рассказывала скупо и отрывисто. На выходе из парка ее остановил патруль: двое мужчин в форме, один высокий и худой, второй пониже и широкоплечий. Письма, написанные под диктовку Алисы, патрульные прочитали сначала про себя, потом на пару вслух, смакуя подробности. Выспросили про несуществующего жениха, то и дело норовя ввинтить какой-нибудь интимный вопрос, и в конце концов согласились отвести в ресторан. Она узнала Тошича первой. Он сидел за столиком прямо напротив уцелевшей части панорамного окна в пол, сквозь которое дневной свет заливал просторный зал с белыми колоннами. Ивана уверенно пошла через зал и не остановилась, даже когда к ней шагнула личная охрана, пытаясь оттереть ее в угол, где окна были выбиты и заложены изнутри тонкой фанерой.
Потом Тошич угощал ее кофе с тортом «Москва». По ту сторону реки над городом поднимался дым. Сквозь стекло доносились далекие приглушенные хлопки выстрелов. В этом месте своего рассказа Ивана осеклась. Так и не стала рассказывать, что видела на том берегу, сколько ее ни просили. Повторяла, что кофе был кислый, а вот торт неплохой. Тошич по старой памяти согласился помочь. Он прямо за столиком выписал пропуск в штаб и сказал, чтобы пришла вся группа.
Когда все они впятером зашли в палатку генштаба, Алиса увидела, что не ошиблась в своих фантазиях. Господин Тошич и правда оказался мужчиной непримечательной внешности. После военных и жандармов, траурных молельщиков и мертвых тел в белых халатах было странно видеть человека в обычном костюме и при галстуке, в очках в тонкой оправе, с салонной стрижкой и гладко выбритым подбородком. Этот вид казался неуместным и фантасмагорическим в своей нормальности посреди разбитого под открытым небом лагеря из камуфляжных палаток, отгороженного на подступах к парку бронетехникой и заставами из металлических «ежей».
Тошич окинул группу коротким цепким взглядом. Потом подошел и пожал каждому руку. Со стороны рукопожатие выглядело энергично, но рука оказалась мягкой и холодной, как остывшая котлета, а ладонь влажной.
– Чем я могу вам помочь?
Мика начал первым – и сразу к делу. Алиса чуть не дернула его за рукав, когда он сказал про пропуск на ту сторону, но Мика ни слова не сказал ни про возможный коридор, ни про эвакуацию, ни про остальное, что они узнали от Иваны. Сказал, что хочет добраться к семье. Госпожу Марию представил своей бабушкой, к которой ходил с визитом, а Алису с Марко записал в парочку родственников, приехавших из деревни погостить.
Тошич пожевал губами. Губы у него были пухлые и блестящие, как будто лоснились жиром.
– На ту сторону? – повторил он. – Вы знаете, что на той стороне? Ивана вам рассказала?
Мика кивнул. Политик молчал. Они смотрели друг на друга и только изредка моргали. Мика не двигался. Тошича выдавали суетные руки: он то и дело касался безымянного пальца и массировал его от основания до кончика. Глаза за стеклами очков были пустые, нечитаемые.
Ну же, подумала Алиса. Ну же.
Тошич не успел ответить. За порогом раздался шум, потом кто-то позвал:
– Господин Тошич!
