– Нет. Вам не жаль. Вы так говорите, чтобы я вам помог. Вы думаете, что, раз уж вы вспомнили мою жену, я помогу вам так же, как вы помогли этим людям. Кто они вам?
Мика бросил короткий взгляд на Марко, на Алису, задержался на госпоже Марии.
– Это действительно моя бабушка. Марко и Ивану мы встретили по дороге, когда пытались добраться из центра на ту сторону. Алиса ходила в мою школу. У нас должен был быть урок, когда на улицах все началось. Нам нужно на ту сторону.
– Куда именно?
– Район Новая Галеника. У меня там родители.
Тошич снова пожевал пухлыми масляными губами. Снял очки, достал из кармана пиджака салфетку и протер стекла. Потер переносицу, как делают усталые люди в конце долгого дня. Сказал:
– Дарке нравилось у вас танцевать. Она даже пыталась меня чему-то научить. И музыка ей нравилась. Она ставила ее ребенку.
Он водрузил очки обратно на переносицу и убрал салфетку.
– Хорошо. Я дам вам пропуск. По нему вы сможете дойти до того берега через любой мост. На этом берегу с пропуском пройдете через любой аванпост, вас пропустят между границами секторов.
– А дальше? На той стороне?
– Дальше живите как-нибудь сами. По ту сторону реки власти нет. Пока нет.
Даже в дальнем углу палатки, кажется, было слышно, как Мика выдохнул. У него расслабились плечи. Он повернулся и посмотрел на Марко. Кивнул ему. Марко никак не отреагировал, только тяжело дышал.
Тошич подошел к письменному столу, на котором аккуратными стопками лежали какие-то бумаги. Из крайней пачки достал чистый лист, из внутреннего кармана пиджака – ручку. Размашисто написал несколько строк, поставил в углу подпись. Приложил печать. Передал листок Мике. Тот принял его в обе руки. Пробежал глазами. Плечи снова поджались и поползли вверх.
– Господин Тошич…
– Это не обсуждается, молодой человек. Забирайте пропуск, идите с ним куда хотите, но ваш спутник останется здесь.
Алиса поняла, что произошло, еще до того, как Тошич закончил говорить. Она шагнула вперед и откашлялась. Голос подвел и сорвался в начале фразы, но Алиса стиснула кулаки и попробовала заново:
– Господин Тошич, в чем он провинился?
Тот пожал плечами.
– Откуда я знаю? Я такими вещами не занимаюсь. Мои люди знают. Этого достаточно.
– Но это недоразумение! – встрял Мика.
Тошич повернулся к нему. Дернул уголком пухлых губ.
– Все так говорят. Поэтому я и не вникаю в такие дела. У меня для этого есть специальные люди. Про вас они ничего не сказали. Лично у меня против вас тоже ничего нет. Идите куда хотите. Но он останется. Пропуск возьмете или мне его забрать?
Было слышно, как в горле Мики булькнул какой-то звук, но слова из него так и не родилось. С пола хриплым стоном отозвался Марко. В воздухе все явственнее пахло кровью. Мика перевел взгляд и посмотрел на Алису. Впервые со дня неслучившегося урока в его взгляде не было раздражения, словно Мика смотрел на что-то досадное, что не вписывалось в его картину мира, но все равно почему-то существовало, а потому требовало, чтобы с ним мирились. Сейчас Мика смотрел с вопросом. «У тебя всегда есть ответы».
Ответов не было. Не было журналистского значка, полномочий, чьего-то покровительства. Не было ничего, что можно предложить взамен таким людям, как Тошич. Показать всему миру их власть на страницах прессы. Сделать из них красавцев, героев, амбассадоров правды. Алиса покачала головой. Мика отвернулся от нее и спросил у Тошича:
– Можно нам пару минут?
– Вы можете выйти наружу. Все. Кроме него. Его заберут. Бумагу оставьте себе.
– Мы обсудим и вернемся через…
– Нет.
– Мы только обсудим…
– Нет.
Голос политика был скучным. Пресным. Никаким. Он говорил так, как будто зачитывал таблицу умножения:
– Я сделал для вас все, что мог. Сначала из уважения к Иване, теперь из уважения к вам и тому, что вы сделали для Дарки. Объем своего уважения я приравниваю к пропуску. Он в ваших руках. Мы в расчете. Поэтому если вы сейчас выйдете за порог палатки, а потом захотите вернуться, я буду расценивать это так же, как если бы вы были совершенно незнакомым человеком. Как вторжение на территорию генштаба. Последствия будут соответствующими. Мы друг друга поняли?
В воздухе повисла пауза, тошнотная как прокисшее молоко. Мика снова повернулся к Алисе, и сейчас в его глазах был уже не вопрос, а растерянность. Такими глазами смотрят снизу вверх дети в проходе супермаркета между полками с консервированным горошком и рыбными консервами, которые отстали от родителей, толкающих груженую тележку. Впервые Алисе было нечего ответить два раза подряд.
