Откинулся входной клапан и внутрь палатки вошли двое в черном с автоматами наперевес. Марко вздрогнул и тихо охнул. Двое дернулись на звук. Один, темноволосый с густыми бровями и кривым носом, явно сломанном в прошлом, так и остался стоять, а второй, посветлее и с острыми скулами, рванул вперед. В два шага сорвал с шеи автомат. Марко выставил руки. Человек в черном залепил ему прикладом в грудь. Воздуху выбило из легких с сиплым «х-ха». Марко потерял баланс, полетел спиной на пол. Алиса услышала чей-то вскрик. Мика обернулся – оказалось, это она сама кричала. Ее голос смешался в воздухе с воплем мужчины в черном:
– Ах ты сука!
Он навис над Марко и с размаху опустил приклад. Поддал ногой. Марко коротко взвыл. Попытался закрыться руками. Закричала Ивана. Мика с громким «что вы делаете?!» рванул было вперед, но Алиса схватила его за руку. Он упрямо дернул, попытался выпутаться, но Алиса стискивала его пальцы сильнее и по-русски шептала: «Стой, стой, стой». Поверх голов потекло монотонное бормотание госпожи Марии. Слова перетекали одно в другое так скоро, что невозможно было разлепить их и разделить на смысловые единицы. Госпожа Мария прижала сухие птичьи руки к груди и причитала как вдова на похоронах.
Тошич повернулся и спросил:
– Что с ней?
– У нее деменция, – торопливо ответила Алиса. – Она не понимает, что происходит.
– Ее счастье. – И, повернувшись к мужчине с автоматом, потребовал отчет: – Что происходит?
Тот отвесил еще один пинок под ребра. Повернулся. Вытянулся. Взял под козырек.
– Это Марко Хорват. Нашли суку.
– Кто такой?
– Шестой юнит. Из хорватских ублюдков. Предатель родины. Был внедрен, чтобы снабжать внутренней информацией вражеские силы, имеющие доступ на территорию Новой Сербии. Приговорен товарищами к справедливому наказанию. Пытался воспрепятствовать. Сбежал. Объявлен в розыск.
Марко попытался приподняться на локтях. Шмыгнул носом, из которого заливало подбородок, и ощерился покрасневшими зубами. Шепеляво выплюнул:
– Ты чего, бре, несешь? Кто предатель?
Еще один пинок. Марко со сдавленным стоном упал обратно на землю.
Тошич коротко кивнул, словно раздумывая. Перевел взгляд с мужчины с оружием на Марко и обратно. Потом снова по очереди вгляделся в каждого из группы. Алиса встретила его взгляд глаза в глаза, но Тошич едва задержался на ней и перевел глаза на Мику. Наконец, повернулся к двоим в черном и сказал:
– За порогом подождите, оба.
– Но…
– Я сказал, за порогом.
Двое в черном послушно вышли. Тот, что набросился на Марко, на пороге бросил нехороший взгляд через плечо и цыкнул зубом.
Политик подошел к Мике: так, что стояли лицо в лицо. На мгновение Алисе показалось, что Тошич сейчас возьмет Мику за подбородок и будет вертеть его головой, рассматривая с разных сторон, и проверять зубы, как на невольничьем аукционе. Но Тошич прищурился и сказал:
– Я вас помню. Вы были на приеме в парламенте. Вы и ваша школа. Это было выступление и мастер-класс для аргентинской делегации. Моя супруга хотела потом брать у вас уроки. Как дела у вашей школы?
Губы у Мики сжались в нитку. Вопрос и светский тон были сейчас такими же неуместными, как аккуратная стрижка и белая рубашка.
– Все хорошо, спасибо, – деревянным голосом ответил Мика. – А как дела у вашей супруги?
Тошич снова коснулся безымянного пальца, на котором не было кольца.
– Все хорошо, спасибо, – таким же скучным светским тоном ответил он.
– Ей нравятся занятия?
– Да. Она даже записалась в группу, хотя сначала хотела брать частные уроки. Потом стала ходить на эти ваши… танцевальные вечера.
– Милонги.
– Наверное.
– Я рад, что ей все нравится. Передавайте ей от меня привет.
Тошич крепко обхватил безымянный палец у основания. Посмотрел на Мику своими пустыми глазами. Сказал:
– Вы ведь ее даже не помните.
Мика чуть помедлил перед тем, как ответить:
– Дарка.
Тошич вскинул брови. На мгновение в пустых глазах что-то мелькнуло.
– Дарка, – повторил Мика. – Она ходила по четвергам и иногда в понедельник. У нее отличный баланс и очень хорошо получалось заднее очо. Мы с ней танцевали пару раз на милонгах. Передавайте ей, пожалуйста, привет.
Тошич ничего не ответил. В тишине по-прежнему бормотала госпожа Мария и тихо рвано постанывал на полу Марко, к которому никто из группы не решался подойти. Было сейчас в Тошиче что-то, что удерживало всех на месте. Казалось, даже воздух в палатке застыл. Тошич покачал головой. Сказал, словно размышлял вслух сам с собой, кивая в сторону Марко:
– Этот человек – не ваш родственник. Женщины тоже. У вас здесь нет родни. Может быть, кроме старухи.
Мика молчал. Тошич продолжил.
– Вам зачем-то нужно на ту сторону. На диверсантов вы не похожи, на шпионов тоже. Этот к вам прибился случайно. Так же, как Ивана. Вы его пожалели. Вы их обоих пожалели. У вас лицо человека, который на такое способен. Может быть, вы пообещали им крышу над головой и питание. Возможно, в обмен на помощь. Насчет вот этой, пятой, я не уверен. А Дарка сейчас в больнице. Врачи борются за жизнь ребенка.
– Мне очень жаль, – ответил Мика.
