А ещё, мать рассказывала, что Мигрос сразился с чудовищем один на один.
- Офар, спишь? - не выдержал он.
- Чего тебе?
- Кто пошёл с Мигросом? Ты сказал их четырнадцать было.
- Девки из гарема Великого сунафа пошли. Разделись, построились и пошли. Я откуда знаю,
Рох?
- Хватит, а? - сдержанно напомнил о себе Ругард.
Офар накрыл стоящий возле гаснущего очага масляный светильник перевёрнутым котелком.
Сумерки сделались багрово-чёрными. В бойницу потянуло холодом. Где-то под тюфяком
тревожно зашуршала мышь.
Не спалось.
Потрескивали остывающие угли в очаге. Дрожащие чёрные тени на неровных стенах
превращались в перекошенную от злобы рожу Гаржа...
Если бы тигр запер в его котле, Рута явилась бы ему? Перевернувшись на живот, Рохом в
ярости рванул когтями тюфяк, затем ударил кулаком в пол. Задребезжал выпавший из
трещины в стене железный светец.
- Рыжий. У всех блохи, но именно ты ловишь их громче остальных. - зловеще заметил
Ругард.
- А что я? - обиженно проскулил Хизаг, - Это Рохом бесится. То зубами лязгает, то с
тюфяком дерётся.
В изголовье лисьего ложа с тяжёлым стуком прилетел чукаш.
- Ильнар, я тебя червями накормлю.
- Хизаг, в последний раз предупреждаю. Рохом, погуляй, если неймётся.
Барс и рад был бы уснуть, но...
"Сдаётся мне, плохо ты знал её, Рохом..."
Отшвырнув плед, он вскочил на ноги.
"Седьмой ярус, малый южный коридор, третья дверь слева..." - вспомнил Рохом.
Барс нащупал среди своих вещей хурку, набросил её на плечи и бесшумно прокрался к
двери. У порога он замер, прислушиваясь к сопению угомонившихся соратников, отпер
дверь и выглянул в коридор. Возле их двери горел факел. Справа на лестнице слышались
удаляющиеся шаги стражника.
Держась в тени, Рохом добежал до южной лестницы, спустился до шестого яруса и
обнаружил, что вход в седьмой перекрыт решёткой. Ругнувшись, барс поспешил к северной
лестнице, гадая, что будет делать, если в галерею заглянет стража. На лестнице ему повезло
разминуться с Хуралой, очень несговорчивой и тяжёлой на руку самкой ягуара с полуострова
Барнут. Дождавшись, когда Хурала скроется за поворотом, Рохом спустится на седьмой ярус,
и притаился в тени под лестницей.
Главную галерею седьмого яруса в эту ночь охранял волк Манай. Зная, что трусоватый
Манай способен, испугавшись крысы, поднять на уши всю крепость, барс врос в стену и
перестал дышать. Однако Манай до лестницы не дошёл, а свернул в малый восточный
коридор. Переведя дух, Рохом отсчитал от коридора Маная четвёртый. Было темно, и третью
дверь слева барс нашёл на ощупь. Дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте, Рохом
слушал сонное сопение доносящееся из-за соседних дверей, да мерные шаги бродящего
поблизости стражника, затем осторожно налёг на дверь плечом. Заперто. Рохом постучался.
- Проваливай! - зашипели за дверью, - И скажи Хару, что больше нет! Пусть через шесть
дней приходит, а то самим мало...
- Мне Урсага! - нетерпеливо оборвал шипение Рохом.
Дверь недоверчиво приоткрылась. Из тьмы густо потянуло сивухой.
- А, так тебе Урсага? - взъерошенная полосатая гиена встревожено заглянула Рохому за
спину.
Дверь бесшумно закрылась.
- Щас будет Урсаг. - пообещали из-за двери.
Сонного ликаона вышвырнули барсу под ноги почти сразу. Следом, из темноты вылетела его
хурка и один чукаш.
- Урсаг. - важно пояснила гиена. Дверь захлопнулась.
Ошарашено повертев головой, Урсаг тщательно растёр мятые уши, стряхнул прилипшую к
носу солому и недовольно уставился на барса.
Рохому стало немного стыдно. Барс участливо похлопал Урсага по плечу, напялил на него
хурку, единственный чукаш и бережно потряс ликаона за плечи.
- Урсаг, дружище...
- Рох. - вяло перебил его рябой, - Давай не здесь... Надо это... спрятаться. Напугаем Маная -
такое будет!
Им повезло утащить с одного поста горячий котелок с матаром. Вскоре, сидя на краю
восточной стены, они по очереди хлебали отдающий полынью кипяток. Закутанный в две,
свою и Рохома, хурки, Урсаг угрюмо молчал. Молчал и Рохом, терпеливо ожидая, когда
рябой окончательно придёт в себя и перестанет на него сердиться. Луна уползла за северную
башню. Яркие крупные звёзды горели в небе над Рамиром. Мороз прихватывал нос Рохома.
Урсаг шумно отхлебнул матара, сунул горячий котелок барсу и зябко передёрнул плечами.
- По осени Ларик украл в деревне мешок яблок. Лежал он у нас в деце, лежал, пока мухи не
завелись. Решили они с Гударом бурна наварить, а чтоб Аргал не узнал, варили по ночам.
Позавчера медведь стал ломиться к нам, то ли узнал, то ли просто спьяну. А Ларик с
перепугу выплеснул запас из бойницы. Караульному Исыму на голову. Теперь весь Рамир
знает, чем занимаются гиены деца Волчий Клык. Никакого покоя!
Рохом, прежде чем вылить остывший матар из котелка, внимательно посмотрел вниз.
Ликаон чихнул и плотнее закутался в хурки.
- Что ты хотел узнать, Рохом?
Слова застряли у барса в горле. И рад бы спросить, в чём именно он плохо знал Руту, но...
- Посёлок у перевала Чёрные Врата... - выдавил он.
- Ну? - нахмурился Урсаг, - Двенадцать лет там прожил, пока приёмная родня не прогнала.
- Там руду добывали?
Ликаон долго молчал.
