плоских камней, на самом берегу озера. С этого времени он довольно часто гостил у
гостеприимной и почему-то всегда печальной горалихи, неизменно находившей для
молодого охотника чашку подогретого бурна и миску просяной каши. Так продолжалось
несколько лет, пока о Дойре не узнали родители. Рохом так и не понял причину их тревоги,
но причина видимо была, ибо лишь крайняя нужда заставит семейство снежных барсов
переселиться на другую гору. Рохому, понятное дело, ничего объяснять не стали.
- Как вышло, что она живёт одна?
- А? - от неожиданности Перк расплескал бурн. Угли в очаге сердито зашипели. - Я думал
ты спишь уже.
- Почему Дойра живёт одна? Ну, мы-то понятно... А она?
- Её муж погиб в битве при Калее, вроде. - пожал плечами гризли.
- По-моему никакого мужа у неё не было.
- Лично мне Дойра сказала, что она вдова.
- А мне козёл Хуперт сказал, что если на рассвете в мышиную нору плюнуть...
- Пошёл ты, Рох!
Дверь, которую Рохом заботливо прислонил к косяку, вдруг с грохотом упала, угодив
медведю по лодыжке.
Барс одним прыжком отлетел в тёмный угол, и обнажил меч.
За порогом землянки настороженно сверкнули две пары глаз.
- Скаге не понравится сломанная дверь... - негромко произнёс низкий глухой голос.
- Мне тоже не понравилась сломанная нога, белка мочёная! - рявкнул гризли, растирая
ушибленную лодыжку - Мы квиты!
- Однако, - продолжал голос, за пару кружек горячего бурна и кусок хлеба с крольчатиной,
мы убедим Скагу, что дверь сломалась сама.
- Выйди на свет! - приказал неизвестному Рохом.
- Ножик свой спрячь, тогда выйду.
Рохом, помедлив, убрал меч в ножны.
К очагу не спеша приблизились два волка. Старый и молодой.
Первый, рослый и широкоплечий, с серебристым от седины мехом, остановился в двух
шагах от очага. Взгляд его скользнул по лежащему на коленях гризли бердышу, мешкам и
остановился на дымящемся горшке.
- Из Рамира?
- Оттуда. - нехотя ответил медведь, - Дверь закройте...
- Закрой, Сварт.
Второй волк оказался невысоким худощавым подростком лет десяти, с тёмной гладкой
шкурой и недобрым, настороженным взглядом.
- Бальдир, - коротко представился пожилой волк, отряхивая влагу со своего светло-серого
загривка, и развязывая пояс длинного кожаного плаща, - со мной Сварт, мой сын.
Волк стянул с плеч заляпанный тиной и ряской плащ. Под плащом оказалась бобровая хурка,
одетая поверх рубахи из тонкой серой замши. Постелив на полу несколько заячьих шкурок,
Бальдир устроился на них поудобнее и протянул руки к огню. Рядом, стараясь держаться в
тени, примостился Сварт. На молодом волке была серая кожаная рубаха, отделанная оленьим
мехом, какие обычно носили местные охотники.
- Что в Рамире? - спросил Бальдир, потирая замёрзшие ладони.
- Пьянки да мордобой, как и раньше. - ответил Перк, нарезая своим старым ножом хлеб, -
Давайте ваши кружки. Рохом, плесни им бурна.
- Может, ты Альма знаешь? - волку явно хотелось поговорить, но как себя вести с
нежданными гостями он пока не знал, - Жив ли он?
- Альм жив. - сдержанно кивнул гризли, протягивая волкам угощение, - Он у Норха в деце. В
прошлом месяце с ним южную галерею стерегли.
- Из моего посёлка. - прожевав хлеб с мясом, промолвил Бальдир, - Хороший рыбак. Да у нас
плохих и не было...
- Что же с ними стало? - спросил Рохом.
- То же, что и с вами. - Бальдир бережно собрал в ладонь просыпавшиеся на хурку крошки, -
С тех пор, как Гайл с братьями воевать отправились, все как будто спятили. Кто в наёмники
к Мигросу, кто в дружину к Аресу, кто в разбойники...
- Кто такой Арес? - переспросил волка Рохом.
- Олень.
- Мигросова подстилка. - проворчал из тени Сварт.
- Эй! - прикрикнул на сына Бальдир, - Сейчас пол мордой выскоблишь!
- Да ладно! - осклабился гризли, - В крепости и не такое услышишь о правителях наших! Так
что, олень-то?
- Олень и есть олень. Отслужил пять лет на севере, в Хортаге. Вернулся в Олений Двор
обвешанный оружием и с бандой громил, рыл в пятьдесят, не меньше. Назвались дружиной.
Дань для Мигроса собирает да главную дорогу, что на север ведёт, охраняет. А толку!
Посёлок наш только в этом месяце дважды грабили. А теперь ещё и рябые пожаловали...
Я вот одного не пойму, - помолчав, продолжил он, - Семь лет назад, Мигрос и Хангар
вырезали Тьму Гиязи едва ли не под корень! По мне, так у любого из рябых должны пятки
чесаться по эту сторону Калеи! По предгорьям шляются как у себя в степи!
- Кто? - вытаращился на волка гризли, - Ликаоны? По предгорьям?
- А я о чём говорю? Четверым дорогу к озеру показал...
Перк и Рохом переглянулись.
- Когда?
- Сегодня. Три самца, одна самка, - продолжал Бальдир, - вежливые, скалятся приветливо.
Сказали, что собираются этой зимой бить куницу для одного сунафа и что лагерь их за
перевалом, у реки Нургази. Нам со Свартом крючки рыболовные подарили.
- А у озера им что надо? - нахмурился медведь.
- Прослышали у местных про озеро наше и линя захотели наловить. Я поверил, было... -
Бальдир доел крольчатину, допил бурн, отставил опустевшую кружку и сыто вздохнул, -
Линей наших видели? Покажи, Сварт!
Молодой волк неохотно отложил хлеб с мясом, потянулся за мешком и вынул из него
