Словно и не было ни ночи, полной слез и кошмаров, ни проваленного экзамена. Исмаил не бросил ее ради другой девушки, ему не надоела их дружба. Он не смог позвонить, потому что очень спешил, потому что переживал за отца, но он по-прежнему хочет, чтобы она была рядом, ему нужна ее любовь. Голые деревья, только что представлявшиеся Фриде безжизненными скелетами, теперь внезапно превратились в изящные статуэтки. Фрида ускорила шаги.
Фрида легко нашла палату Асима Босналы. Его кровать стояла у двери, в нише без окон, а вокруг столпились посетители, и среди них Исмаил. У Фриды похолодели руки, сердце сильно забилось. Все это была семья Исмаила.
– Мама, сестра! Это Фрида, она студентка второго курса. Помните, я говорил о студентке, которая дает мне уроки иностранного языка? Вот это она и есть! – представил ее Исмаил.
– Здравствуйте, госпожа! – сказала Фрида, первой пожимая руку старшей из женщин. Довольно толстая женщина в белом платке пробормотала: «Спасибо», – и даже толком не взглянула на Фриду. Сестры и братья тоже невнимательно слушали Исмаила. Но, представив Фриду семье, и Исмаил, казалось, позабыл о ее существовании. На мгновение она почувствовала себя лишней. Но сразу уйти было бы неприлично. Наконец, она решилась подойти к кровати, где лежал отец Исмаила. Асим Босналы полусидел в постели, опираясь спиной на несколько подушек, и было видно, насколько он слаб, как измучила его одышка. Его голубые, как и у сына, глаза, на бледном, впалом лице, казалось, смотрели в какую-то точку.
– Здравствуйте! Вам что-нибудь нужно? – спросила Фрида. – Могу я чем-нибудь помочь?
– Спасибо большое, дочка доктор-ханым. Исмаил уже мной занимается!
Фриде пришлось наклонить голову, чтобы расслышать его ответ.
Ей так много хотелось сказать этому человеку, который страдал от неизлечимой болезни. Например, что она очень любит его сына и что готова на любые жертвы ради него. Но как это можно выразить? Внезапно Асим Босналы сам обратил задумчивый взгляд на Фриду и долго не отводил его. На его губах появилось нечто вроде улыбки. Или это Фриде так показалось?
Она решила больше не задерживаться. Попрощавшись со всеми и пожелав больному здоровья, она ушла. В желтоватом свете лампочек, свисавших с потолка, она пробиралась к выходу, смотрела на других больных, улыбалась тем, кто лежал, вежливо спрашивала о самочувствии.
До сегодняшнего вечера Фрида еще ни разу не была в клинике вечером. Запахи, тени и стоны. Жизнь, подлинное страдание…
Фриде вдруг захотелось стать ближе этим людям, узнать их имена, их болезни и хоть немного помочь им.
Войдя на следующий вечер в палату к Асим-бею, она почувствовала разочарование. Исмаил поздоровался с ней кивком и ничего не сказал – все его внимание было сосредоточено на отце. Асим-бею начали давать кислород, маска закрывала ему пол-лица. Глаза были открыты, и смотрел он еще печальнее, чем накануне. Но Исмаил, похоже, не хотел сдаваться; он ходил за дежурным врачом, задавал вопросы, пытался найти способы облегчить отцу дыхание и даже, несмотря на отсутствие опыта, пытался делать что-то сам.
В последующие дни Фрида удивлялась, как долго человек может выносить бессонницу и голод. Халат болтался на Исмаиле; казалось, он вообще не спал, питался только чаем, который выпивал в столовой по несколько стаканов за раз, и сигаретами, которые курил одну за другой. Фрида приносила ему рогалик или булку с его любимой халвой, и он брал еду, но, откусив пару раз, откладывал и тут же забывал. И снова подходил к отцу, уже лежавшему в полузабытьи, прикасался к нему, измерял давление, пульс, проверял реакцию, поправлял кислородную трубку и уходил, но только чтобы задать вопрос кому-нибудь из врачей. Фрида заглядывала только поздно вечером, поэтому не встречалась с Фахрие-ханым, которая весь день проводила у изголовья мужа, – ллишь с сестрами и братьями Исмаила, которые по очереди дежурили у отца.
Искендер, старший брат, который работал где-то в безопасности, лицом с приплюснутым, будто сломанным носом и набрякшими веками напоминал боксера. Он мало говорил и не обращал на Фриду никакого внимания. Исмет же был живым, веселым и красивым, как Исмаил. В отличие от Искендера, он при каждой встрече рассматривал Фриду с едва скрываемым любопытством. Старшие сестры выглядели настолько расстроенными, что едва ли Фрида осмелилась бы к ним подойти. Сестра, которая была учительницей, только однажды холодным тоном сказала: «Как мне известно, у вас очень много занятия до конца семестра. Не утруждайте себя, не приходите». Другая сестра кивнула в знак согласия и нервно засмеялась.
После этого Фрида несколько дней не приходила в больницу Джеррахпаша.
«…Есть еще анекдот о раввине, но на него уже не осталось времени. Продолжим на следующем занятии».
На лекции в главной аудитории преподаватель рассказал несколько анекдотов, чтобы проиллюстрировать необходимость всегда сравнивать два результата анализов при наблюдении пациента: об уличной девушке, об акушерке, и о раввине, но на него не осталось времени.
