– Ты же возвращаешься с похорон отца Исмаила, правда? Ты покрыта словно мусульманка. Молодец, молодец! Продолжай идти по этому пути, авось поумнеешь, когда с тобой что-нибудь случится!
– Почему со мной должно что-то случиться? – крикнула Фрида ему уже вслед. Голос ее дрогнул, и глаза внезапно наполнились слезами. Хотя она очень злилась на Кемаля, она не могла не признать, что в его словах была доля правды. Если она останется с Исмаилом, ей придется порвать с собственной семьей, но и семья человека, которого она любит, ее не примет. От нее отвернутся все: друзья, знакомые, коллеги… Она останется совсем одна. Только с Исмаилом.
Нет, ей не стоит быть несправедливой к себе. У нее будет профессия. Она добьется в ней успеха во что бы то ни стало. Она – одна из самых способных студенток на своем курсе и не сомневается, что станет хорошим педиатром.
Под мраморными колоннами парадного входа она вошла на территорию университета решительнее, чем когда-либо. Снег покрыл все белой пеленой, украсил ветви деревьев тонким кружевом, расстелил на земле толстый мягкий ковер. Огромный университетский сад выглядел как на открытке.
После помолвки Эмма уволилась из книжного магазина «Ашет» и перешла на работу в английский книжный магазин, принадлежавший Британской ассоциации прессы. «Управляющий – друг Ференца, зарплата немного выше», – объяснила она домашним.
Новая работа, новый дом, новые друзья. Эмма решительно шла к новой жизни с мужчиной, за которого вскоре должна была выйти замуж. В грустном изумлении Фрида наблюдала, как легко ее сестра принимает перемены в своей жизни и отдаляется от семьи.
День свадьбы был назначен. Молодые люди должны были пожениться в конце апреля, после Песаха[37].
Сестры виделись теперь редко. Приезжая в Мода на выходные, Фрида занималась не поднимая головы, а Эмма или ремонтировала и обставляла с Ференцем их съемную квартирку в Тюнеле, или вместе с матерью бегала по Бейоглу от шляпника к портному, от портного к башмачнику, от башмачника в магазин белья.
Когда Ференц обедал у них, разговоры шли о политике. Заявление Болгарии о присоединении к странам «оси» [38], вступление немецких войск в Болгарию 2 марта, заверения фон Папена[39] президенту Турции Исмета Инёню, что болгарская операция не направлена против Турции. Ответ Исмет-паши горячо обсуждался за обеденным столом и в гостиной. Ференц и Эмма считали, что Турция никогда не примет сторону Германии, что в конечном итоге придет к соглашению с Англией и даже может вступить в войну на ее стороне. Они утверждали, что это будет лучшим решением для будущего Турции.
Броня и Самуэль Шульман в этом сомневались. Самуэль считал, что вступление Турции в войну больше зависит не от нее самой, а от курса наступления немецкой армии. А она могла повернуть на Турцию, или на Египет через Турцию, или на Кавказ через Турцию, кто знает! Фрида в целом разделяла соображения отца. Броню же интересовало в первую очередь, что же будет здесь, в Турции, с евреями.
В апреле, после того как Германия объявила войну Греции и Югославии, главной темой для разговоров стала мобилизация мужчин-немусульман, вышедших из призывного возраста. С начала месяца в вооруженные силы в качестве «меры предосторожности» начали призывать мужчин-иноверцев в возрасте от двадцати семи до сорока лет.
Фрида чувствовала себя захваченной водоворотом событий и в стране, и дома, и в университете, и поэтому ей было некогда слишком часто думать об Исмаиле и расстраиваться из-за его поведения. После смерти отца он замкнулся в себе, отдалился от нее. Может, он сердит на нее за то, что не успел застать последний вздох отца? А может, просто завален и измотан учебой, практикой и дополнительной работой?
Как бы то ни было, Фрида его почти не видела. По словам Исмаила, у него не осталось времени на кофе. И в кино они теперь бывали редко. Предложение обычно исходило от Фриды, но Исмаил постоянно отказывался, ссылаясь на работу и отсутствие денег.
– Пойдем, если хочешь, в «Кюллюк», стакан горячего чая пойдет на пользу желудку. Конечно, кофе был бы полезнее, но его нет.
– Что, собираешься устроить мне допрос, потому что мы прошлым вечером пропустили по паре стаканчиков?
От этих слов Фрида даже отшатнулась, как будто ее ударили.
– Какой допрос? Я только хотела сказать…
– Ничего не говори! Никто не в состоянии выносить твою болтовню!
Громкий злой голос Исмаила нарушал спокойствие весеннего вечера, опустившегося на университетский сад. Они только что встретились. Фрида настойчиво звала его в кино.
– Давай пойдем! Нам обоим полезно отвлечься, мы хорошо проведем целых два часа.
Исмаил, с бледным лицом и опухшими глазами, лишь пожал плечами:
– Я не в силах! Вчера вечером мы пошли в Кумкапы отпраздновать день рождения друга. Выпили ракы. Я лег спать слишком поздно, хотя и не собирался.
