«Я единственная девушка из всех его друзей, которая пришла проститься с его отцом», – думала Фрида с тоской. Наверное, и ее наряд бросается в глаза. Мать перешила для нее светлое твидовое пальто, купленное еще во времена процветания. В темной толпе такое нарядное пальто вызывало ухмылки. Но делать было нечего. Сквозь снег, падавший крупными хлопьями, она увидела во дворе мечети Исмаила и его семью и подошла к ним. Пожала руку каждому и выразила соболезнования. Увидев Исмаила, она не выдержала, обняла его и поцеловала. Слова его: «Большое тебе спасибо за все», которые шепнул ей Исмаил, немного сгладили холодные приветствия прочих членов его семьи.
Хотя Исмаил и никак не показал этого, ее присутствие стало ему поддержкой.
Выходя со двора мечети, она посмотрела на часы. Она еще успеет до начала занятий перекусить симитом. Была пятница, поэтому вечером ей предстояло ехать домой. Исмаил, с которым они вот уже месяц не виделись наедине, не может проводить ее на паром. К ним в дом придет имам, помолиться за душу умершего, будут раздавать манную халву, приготовленную соседями. Фрида, бывая в домах подруг, была знакома с мусульманскими обычаями. Если бы только можно было оказаться сейчас рядом с Исмаилом! Но об этом пока не могло быть и речи. Пока? Никогда! Она вздохнула. Будет ли и она когда-нибудь готовиться к свадьбе с любимым человеком, как Эмма?
Она пожала плечами, как бы отвечая самой себе: «О чем ты думаешь? Ты что, сошла с ума? Сосредоточься на учебе, сейчас это самое важное».
Фрида ускорила шаги. Улицы были пусты. Казалось, это снег усыпил город и приглушил все звуки, хотя уличное движение почти замерло из-за отсутствия шин, запчастей и бензина. Мимо проехало несколько битком набитых трамваев, но откуда и куда они шли, было не понять – таблички с номером запорошил снег.
Фрида шагала, погруженная в свои мысли, когда возле национальной библиотеки чуть не столкнулась с Кемалем. Один его глаз за толстыми линзами очков был сильно разбит и опух.
– Привет. Что с тобой случилось? Пусть все поскорее заживет! – только и смогла она сказать.
С тех пор, как они поспорили с ним о ее отношениях с Исмаилом, оба держались на расстоянии, обходясь сухим кивком при встречах или дежурными поздравления с недавно прошедшей Ханукой[35].
– Меня избили! – произнес Кемаль тихо.
Когда Кемаль заговорил, она заметила, что у него выбит один из передних зубов; нос и губы были тоже разбиты.
– Кто это сделал?
– Туранисты, кто еще![36] Неужели ты думала, что если Ататюрк прикрыл их кружки, то они исчезли? Сейчас они сильнее, чем когда-либо. Вчера поздно вечером я возвращался домой, в Куледиби, они преградили мне путь в переулке. Морозно, людей кругом нет, и на меня набросились трое и повалили на землю. «Грязный еврей! Пусть твои еврейские учителя, которые сбежали от немцев, учат тебя лучше остальных, выучишься и станешь врачом, благодаря твоим дружкам все пациенты будут приходить только к тебе, отберут у нас работу, отберут у нас нашу профессию, нам не останется ни места, ни больных! Вы всегда такие, всегда так делаете!» Они так лупили меня ногами в бок, мне казалось, я не выживу! В конце концов они решили, что я без сознания, и ушли с проклятиями. Я еле шел, по дороге с кровью выплюнул зуб. Они давно меня подкарауливали, несколько раз присылали записки с угрозами, но я не верил, что это всерьез.
Он судорожно сглотнул и замолчал.
«Стоит самому крошечному, самому незаметному червяку попасть в плод, как плоду конец – он съест его целиком. Так и знайте, через десять лет она откроет практику напротив вашей и переманит всех ваших пациентов». Фрида вспомнила эти слова, услышанные недавно от одного из студентов. Вспомнила, как другой толкнул ее и даже не извинился. Видимо, это все-таки не было случайностью! Несмотря на теплое пальто, ей стало холодно, и она подняла воротник.
– Они говорят, у них два главных врага: евреи и коммунисты. – Из-за выбитого зуба Кемаль пришепетывал. – Я думаю, они хотят запугать! Может, испугаюсь, на полпути брошу медицину, им место уступлю. Двоих я знаю, они из общежития, старшекурсники. Все время торчат в кофейнях – шашки, нарды, карты и бесконечные политические споры. Их желание учиться медицине – только на словах.
Он помолчал и хмуро, даже злобно посмотрел на Фриду. Она внутренне замерла, догадываясь, что он скажет дальше.
– Да, из общежития! Как и твой Исмаил. Они хорошо друг друга знают. Я видел их вместе несколько раз.
– Ты прекрасно знаешь, что Исмаил не играет в шашки и по кофейням не сидит. И разве не ты совсем недавно бегал за ним, упрашивая «братца Исмаила», чтобы он помог тебе с анатомией?
Фрида внезапно замолчала, пожалев о только что сказанных словах. Зачем она защищает Исмаила? Ведь его и так прекрасно все знают.
– Поскорее выздоравливай! Какое ужасное происшествие! Надеюсь, ты быстро поправишься! – Фриде хотелось завершить разговор, но Кемаль, очевидно, был на взводе. Он угрожающе показал пальцем на покрытую платком голову Фриды.
