– Но, если вы ее вызовете, она будет вашим свидетелем, – возразил Нуз. – Не понимаю, как можно принуждать к показаниям собственного свидетеля.
– Я буду вынужден ее вызвать, – заявил Дайер. – На месте преступления находились трое очевидцев. Мать лежала без чувств и не могла слышать выстрел. Обвиняемый вряд ли даст показания. Остается девочка. Сейчас я узнал, что она подвергалась сексуальным надругательствам. Это несправедливо, Ваша честь.
– Я не намерен удовлетворять ваше ходатайство о принуждении ее к показаниям в данный момент.
– В таком случае, мы не вызовем ее свидетелем.
– Ее вызовем мы, – сказал Джейк.
Глядя на него, Дайер откинулся в кресле и сложил руки на груди. Он потерпел поражение. Собравшись с мыслями, прокурор сердито проговорил:
– Это несправедливо. Вы не можете допустить превращение процесса в одностороннюю клевету на погибшего стража правопорядка.
– Против фактов никуда не денешься, мистер Дайер, – усмехнулся Джейк. – Мы не в силах изменить их.
– Нет, но суд вправе ограничить часть показаний.
– Отличная мысль, мистер Дайер, – кивнул Нуз. – Я внимательно рассмотрю ваше ходатайство и приму решение на суде, когда увижу, как развиваются события. Вы сможете возобновить ходатайство и внести возражение против любого показания.
– Тогда будет уже поздно, – буркнул Дайер.
Да, будет поздно, подумал Джейк.
К вечеру Карла нажарила сковороду куриных бедер с томатами черри и со сморчками, и они сели ужинать на крытом дворике. Только что прошла гроза, после нее стало не так влажно.
Избегая тем убийств и судов над убийцами-подростками, они старались беседовать о приятном. Либби рассказывала о своем детстве в Шотландии, в городке под Глазго. Отец был известным адвокатом и поощрял ее учиться на юриста. Мать преподавала литературу в колледже и хотела, чтобы дочь стала врачом. Американский преподаватель уговорил Либби уехать учиться в Америку, и она уже не вернулась на родину. Студенткой юридического факультета в Джорджтауне Либби присутствовала на мучительном суде над 17-летним парнем с низким IQ и с душераздирающей историей. Ему дали пожизненное без права на досрочное освобождение, равносильное смертному приговору… Либби спохватилась, что затронула тяжелую тему, и повела рассказ о своем первом муже, верном кандидате в члены Верховного Суда.
Доктор Тейн Седжвик провел с Дрю три часа у него в камере и не проявлял желания обсуждать это. Утром им предстояла следующая двухчасовая встреча, после которой Седжвик обещал представить подробный отчет. Он оказался отменным рассказчиком. У его отца было ранчо в Техасе, детство Седжвик провел буквально в седле. Его прадед однажды застрелил двух угонщиков скота, погрузил трупы в фургон и отвез шерифу, проведя в пути два часа. Шериф сердечно благодарил его.
Поздно вечером Либби сказала Седжвику:
– Сомневаюсь, что вы понадобитесь на этом процессе.
– Неужели? Вы настолько уверены в себе?
– Вовсе нет! – усмехнулся Джейк. – У нас нет оснований для самоуверенности.
– По-моему, обеим сторонам будет трудно выиграть.
– Вы не знаете присяжных, – сказал Джейк. – Вопреки тому, что вы слышали сегодня, многие будут симпатизировать потерпевшему и злиться на то, как его представят на суде. Нам нужно проявлять осторожность.
– Хватит! – одернула их Карла. – Кому персикового пирога?
В следующую субботу Джейк и Карла отвезли Ханну в Карауэй, чтобы она провела день с родителями Джейка. Она виделась с ними каждую неделю, но этого ей всегда было мало. Трудно сказать, кто больше рад встрече – Ханна или мистер и миссис Брайгенс. Выпив кофе, мать с отцом попрощались с дочерью.
Их путь лежал в Оксфорд, который они всегда любили, помня о своих университетских годах. Познакомившись на студенческой вечеринке на первом курсе, они уже не расставались. Одним из их любимых вариантов отдыха в выходные была суббота на футболе в университете и пикник со старыми друзьями. Несколько раз в год они совершали эту часовую поездку, просто чтобы вырваться на волю, оставить машину на симпатичной центральной площади Оксфорда, побывать в книжном магазине, неспешно пообедать в одном из хороших ресторанчиков – и вернуться в Клэнтон.
На заднем сиденье лежали подарки на новоселье: тостер и тарелка с испеченными Карлой пирожными с шоколадной крошкой. Она хотела захватить подарки для малыша, потому что у Киры ничего для него не было, но Джейк отговорил ее. Как адвокат он наблюдал раньше травмы молодых матерей, увидевших свое дитя, взявших его на руки, немедленно ощутивших связь с ним. После этого они нередко отказывались отдавать новорожденного на усыновление. Он знал, что Джози этого не допустит, тем не менее настоял, чтобы они не предпринимали ничего, что могло бы спровоцировать сильные материнские чувства.
