– Послушай, Герб, тогда я добился хорошей цены. Плюс моей жене уж очень туда захотелось. Я потяну новую закладную.
– Неужели? Триста пятьдесят тысяч на тридцать лет под десять процентов? Все-таки это две с половиной тысячи в месяц.
– Это не проблема.
– Дом столько не стоит, Джейк. Это же Клэнтон, а не северный район Джексона.
Джейку было излишне напоминать об этом.
– Вместе с налогами и страховкой набегают все три тысячи. Черт, Джейк, это многовато по закладной для любого в этом городе.
– Я в курсе, Герб. Говорю же, я справлюсь. – От этой цифры его тошнило, и он подозревал, что неубедительно строит хорошую мину при настолько плохой игре. За май его маленькая тихая фирма заработала две тысячи «грязными». Июнь сулил и того меньше.
– Я бы хотел увидеть доказательства: дебет-кредит, налоговые скидки и так далее. Но даже всему этому я бы не слишком поверил, потому что совершенно не доверяю твоей налоговой оценке. Сколько ты планируешь иметь в этом году до налогов?
Джейк чувствовал себя униженным: еще один банкир позволял себе сувать нос в его проблемы.
– Тебе известно, Герб, как все устроено в моем бизнесе: никогда не угадаешь, кто к тебе пожалует в следующую минуту. Скорее всего, я выйду на сто пятьдесят.
На самом деле, даже половина от этой суммы воспринималась бы в сложившейся ситуации как золотой дождь.
– Ну, не знаю… Предъяви финотчетность, я изучу. Какие ждешь поступления?
– То есть?
– Пойми, Джейк, я постоянно имею дело с юристами. Какое сейчас твое лучшее дело?
– «Смоллвуд», причинение смертей по неосторожности. Ответчик – железная дорога.
– Вот как? Я слышал, что это дело лопнуло.
– Вовсе нет. Судья Нуз назначит новую дату процесса осенью. Мы, как говорится, на верном пути.
– Ха-ха! Что там следующее по перспективности?
Джейк мог назвать несколько дел. Мать Джесси Терниспида поскользнулась в бакалее на корке и сломала руку. Заживление шло без проблем. Страховая компания предлагала семь тысяч. Джейк не мог угрожать ей судебным процессом, потому что у женщины имелась привычка падать в надежно застрахованных магазинах, да еще без свидетелей.
– Обычный ассортимент: автомобильные аварии и тому подобное, – произнес он, не сумев скрыть неуверенность.
– Это мелочь. Есть что-нибудь весомее?
– Пока нет.
– Какие-нибудь еще активы? Что-нибудь стоящее?
Как же он ненавидел банкиров! Свой накопительный счет Джейк опустошил, чтобы заплатить Стэну.
– Есть кое-какие сбережения, два автомобиля, сам знаешь…
– Да. А другие долги? Ты заложил все, что мог, как большинство местных адвокатов?
Кредитные карты, ежемесячные выплаты за автомобиль Карлы… Упомянуть заем на судебную тяжбу Джейк не осмелился, чтобы Герб не психанул. Мысль, чтобы взять в долг на тяжбу, сейчас казалась дурацкой.
– Все как обычно, ничего серьезного, все под контролем.
– Предлагаю перейти к делу, Джейк. Предъяви какие-нибудь цифры, я на них взгляну. Но, заранее говорю, о трехстах тысячах не может быть речи. Я даже не уверен насчет двухсот пятидесяти.
– Спасибо, Герб. Скоро увидимся.
– Пока не за что.
Джейк вылетел из банка, вновь возненавидев их все. Чувствуя себя униженным, он вернулся на работу.
Следующая встреча обещала стать еще более неприятной. Через три часа Гарри Рекс поднялся по лестнице, распахнул дверь и позвал:
– Идем!
Маршрут был тот же, что Джейк проделал раньше, но прервался он около дверей юридической фирмы Салливана. Миловидная секретарша пригласила их в просторный, величественный конференц-зал, где уже собрались заинтересованные лица. По одну сторону стола сидели Уолтер Салливан, Шон Джилдер, один из множества партнеров Салливана и оба адвоката железнодорожной компании. Немало времени отняло пожимание рук, все были предельно вежливы. Рядом с местом, отведенным свидетелю-очевидцу, расположилась стенографистка-протоколист.
В условленный момент вошел и поприветствовал присутствующих Ник Никел. Протоколистка привела его к присяге, и он сел. Джилдер зачитал очевидцу инструкции и задал множество предварительных вопросов. Получая почасовой оклад, он проявлял медлительность и дотошность.
Глядя на Никела, Джейк ловил себя на ощущении, будто хорошо с ним знаком, потому что насмотрелся на его фотографии, сделанные на месте аварии. На нем снова был темный костюм, изъяснялся он четко, как подобает образованному человеку, и ничуть не казался напуган.
