Со священником семья познакомилась два дня назад. Одной из самых сложных задач этой ужасной недели оказался поиск священника, который согласился бы провести службу для совершенно незнакомых людей. Несколько сельских проповедников годами пытались достучаться до сердец Коферов, однако ничего не могли добиться. Все вместе они признали лицемерием тщетные попытки переубедить людей, совершенно не годившихся в прихожане. Но один из кузенов все же сумел нанять за триста долларов безработного проповедника без духовного сана, из пятидесятников. Его звали Хьюберт Вифонг, он жил в Смитфилде, в округе Полк. Преподобному Вифонгу требовалась наличность, к тому же он ухватился за шанс выступить перед внушительным собранием. Появилась возможность произвести впечатление на кого-нибудь, знавшего о потребности того или иного прихода в священнике-совместителе.
Вифонг произнес длинную цветистую молитву, потом кивнул милой девочке-подростку. Та подошла к микрофону с Библией в руках и зачитала 23-й псалом.
Оззи, сидевший рядом со своей женой и внимательно слушавший службу, удивлялся разнице между белой и черной панихидой. Он и его помощники вместе с супругами занимали три ряда слева от семьи. Они явились в парадных мундирах и в начищенной обуви. За ними плотной массой сидели полицейские с севера Миссисипи, сплошь белые.
Уилли Хастингс, Скутер Джиффорд, Элтон Фрай, Парнелл Джонсон, он сам, плюс жены, всего ровно десять чернокожих лиц на толпу. Оззи понимал, что их терпят только благодаря его положению.
Вифонг прочитал еще одну молитву, покороче, и сел. К микрофону шагнул с листком бумаги, волнуясь, 12-летний двоюродный брат Стюарта. Он поправил микрофон, опасливо посмотрел в зал и продекламировал собственное стихотворение про то, как он удил рыбу вместе с любимым «дядей Стью».
Шериф немного послушал и задремал. Накануне он три часа вез Дрю на юг, в Уитфилд, где передал его ответственным сотрудникам психиатрической клиники штата. Вернувшись обратно, Оззи убедился, что весь округ уже облетела новость: парень покинул тюрьму и прикидывается психом. Джейк Брайгенс прокручивал новую хитрую аферу, вроде той, что удалась ему пять лет назад, когда он убедил присяжных, будто Карл Ли Хейли временно лишился рассудка. Хейли хладнокровно, прямо в здании суда, убил двоих – и вышел на свободу. Вылетел, как вольная пташка! На исходе пятницы Эрл Кофер примчался в «тюрьму» и набросился на шерифа. Тому пришлось предъявить ему подписанное судьей Нузом распоряжение. Кофер уехал, бранясь и угрожая расправой.
В данный момент все оплакивали трагическую смерть, но многие из сидевших вокруг Оззи кипели гневом.
В юном поэте обнаружился кое-какой талант, присутствующие встретили его выступление благодушным смехом. Рефреном его сочинения стали слова: «Но уже без дяди Стью, но уже без дяди Стью». Закончив, он не выдержал и разрыдался. Волнение передалось залу, там тоже послышались всхлипы.
Вифонг снова встал и вооруженный Библией начал проповедь. Он читал Псалтырь, цитировал ободряющие слова, обращенные Всевышним к умирающим. Сначала Оззи слушал с интересом, а потом снова стал подремывать. Рано утром он звонил Джейку с последними новостями о подготовке похорон и с предупреждением о гневе Коферов и их друзей. Адвокат ответил, что переговорил в пятницу вечером с Гарри Рексом, от которого узнал о наполнивших город слухах.
Наедине с собой и со своей женой Оззи был готов признать, что мальчишка совсем плох. За всю долгую поездку в Уитфилд он ни слова не сказал ни шерифу, ни его помощнику. Те сначала пробовали его разговорить, но не преуспели. Нет, Дрю их не игнорировал, скорее, до него просто не доходили их речи. Несмотря на наручники, он ухитрился улечься на заднем сиденье и поджать колени к груди. Потом парень стал издавать тоскливый вой. Более двух часов Дрю стонал, выл, даже шипел. «Как ты там?» – спрашивал его Мосс Джуниор, когда звук нарастал. Парень успокаивался, но оставлял вопрос без ответа. На обратном пути помощник шерифа решил от скуки передразнить мальчишку и тоже завыл. Оззи велел ему прекратить, иначе он сдаст в Уитфилд также и его. Оба посмеялись – это пошло на пользу.
У Эрла Кофера была к священнику одна просьба – «не затягивать». Вифонг уложился в пятнадцать минут, не давил на эмоции, зато умело успокаивал. Прочитав под конец еще одну молитву, он кивнул певцу. Тот исполнил песню об одиноком ковбое, прозвучавшую весьма кстати. Женщины опять зарыдали, церемония продолжилась. Носильщики обступили гроб, из динамиков негромко полилась старая добрая песня
