Снаружи люди в мундирах образовали коридор к катафалку с распахнутыми задними дверцами. Носильщики подняли гроб и осторожно задвинули его внутрь. Мегаргел и его сотрудники рассадили членов семьи покойного по седанам. Остальные выстроились сзади, и процессия неспешно тронулась с места: вереница черных машин, за ней колонна полиции, возглавляемая представителями округа Форд, дальше – друзья, родственники и все желающие посетить кладбище. От манежа маршрут процессии пролегал по Уилсон-стрит, где выставили ограждения, за которыми молча стояли дети. Одни горожане выстроились на тротуарах, другие провожали павшего героя, выйдя из своих домов.
Джейк терпеть не мог похороны и по мере сил избегал их. Он считал похороны недопустимой тратой времени, денег и, главное, нервных клеток. Посещение похорон не давало ничего, кроме удовлетворения от того, что гость показался на глаза горюющей семье. Какой от этого прок? После того как в него стреляли на процессе Хейли, Джейк подготовил новое завещание и письменную инструкцию: его тело надлежало без промедления кремировать и похоронить в родном Карауэе в присутствии только ближайшей родни. Для округа Форд это являлось радикальным решением, не понравившимся Карле. Ей социальные аспекты привычных похорон нравились.
В субботу днем Джейк покинул свой офис, проехал через город и остановился позади оздоровительного центра. Пройдя по «зеленой тропе», он поднялся на невысокий холм и спустился по гравийной дорожке на опушку, к столику для пикника, откуда было видно кладбище. За деревьями чернел катафалк, остановившийся посреди множества старых надгробий. Толпа дошла до яркого погребального навеса с вышитым золотом логотипом Мегаргела. Гроб, сопровождаемый родней, пронесли на руках еще футов сто.
Джейк вспомнил популярный рассказ об адвокате из Джексона, похитившем клиентские деньги, сфальсифицировавшем собственную кончину и наблюдавшем за своими похоронами с ветки дерева. Хитреца сцапали и вернули в Джексон, где он отказывался общаться с друзьями, не пришедшими на его панихиду и похороны.
Насколько обозлена толпа там, внизу? Пока в ней преобладало горе, но много ли времени пройдет, прежде чем оно перерастет во взрыв негодования?
Гарри Рекс, твердо решивший пренебречь всей церемонией, был убежден, что Джейк перечеркнул их шансы выиграть дело «Смоллвуд». Он ведь превратил себя в самого ненавистного адвоката в округе, из-за чего железная дорога и ее страховая компания непременно откажутся от переговоров о досудебном соглашении. Как теперь им отбирать присяжных? Если все обязательно будут знать, что Джейк защищает Дрю Гэмбла.
Расстояние было слишком велико, чтобы услышать похоронную музыку. И через несколько минут Джейк побрел обратно к своей машине.
На исходе дня родственники и друзья погибшего собрались в просторном железном ангаре добровольной пожарной бригады Пайн-гроув. На поминках полагалось сытно есть, поэтому местные дамы привезли противни с жареной курицей, миски с картофельным и капустным салатом, подносы с сэндвичами и с кукурузными початками, запеканки, жаркое, пироги и торты. Коферы, стоя около стены, пропускали вереницу скорбящих, стоически внимая их пространным соболезнованиям. Пастора Вифонга поблагодарили и поздравили с прекрасной службой, юного племянника расхвалили за стихотворение. Голосистый ковбой явился со своей гитарой и спел несколько песен, пока толпа наполняла тарелки и рассаживалась за столики.
Эрл вышел покурить. Около пожарной машины его обступили друзья. Один вынул из кармана бутылку виски и пустил ее по кругу. Половина отказалась, половина хлебнула. Эрл и Сесил были в числе отказавшихся.
– Это сучонок никакой не псих, верно? – произнес в разговоре один из кузенов.
– Его уже выставляют психом, – буркнул Эрл. – Вчера отвезли в Уитфилд. Сам Оззи Уоллс отвез.
– Ему некуда было деваться.
– Не доверяю я ему.
– На сей раз Оззи на нашей стороне.
– Говорят, мальчишку увезли по распоряжению судьи.
– Так и было, – подтвердил Эрл. – Я видел судебное постановление.
– Проклятые адвокатишки и судьи!
– Нельзя так, это я вам говорю!
– Как сказал мне один адвокат, его продержат взаперти до восемнадцати лет, а потом отпустят на свободу.
– Пусть только попробуют! Мы сами им займемся.
– Брайгенс не заслуживает доверия.
– Они хотя бы станут его судить?
– Психов не судят, говорит адвокат.
– Чертова система! Кто ее придумал?
– Может, кто-нибудь потолкует с Брайгенсом?
– Он будет драться за мальчишку как лев.
– Адвокатам иначе нельзя. Вся система заточена нынче на защиту преступников.
– Брайгенс применит одну из своих уловок и вытащит его.
– Если бы я встретил его на улице, то надрал бы ему задницу!
– Мне нужно одно – справедливость, – заявил Эрл. – Но нам ее не видать как своих ушей. Брайгенс выставит мальчишку невменяемым, и он избежит наказания, как раньше Карл Ли Хейли.
– Так нельзя, это я вам говорю! Нельзя, и точка.
