– Вчера вечером мы говорили с Дрю. Спасибо, что позволили нам воспользоваться телефоном в церкви.
– Как он?
– Там ему неплохо, он в маленькой палате, есть хороший сосед – парню семнадцать лет. Дрю говорит, что люди – врачи – добрые, заботятся о нем. Ему дают антидепрессанты, и он чувствует себя лучше. Вчера его осмотрели два разных врача, они задавали много всяких вопросов.
– Как долго они его там продержат?
– Пока об этом нет речи. Дрю лучше там, чем в следственном изоляторе в Клэнтоне. Джейк считает, что его не вытащить, что в таком деле ни один судья в штате не разрешит выпустить его под залог.
– Уверен, адвокат знает, о чем говорит.
– Нам так нравится Джейк! Вы его хорошо знаете?
– Нет. Не забывайте, Джози, я здесь новичок, как и вы. Я вырос в округе Ли.
– Ну да… Честно вам скажу, иметь такого адвоката, как мистер Брайгенс, большое облегчение. Мы будем должны ему заплатить?
– Разве не суд его назначил?
Джози кивнула и что-то пробормотала, словно вспомнила вдруг о чем-то ином. Кире, сжавшейся в комок на заднем сиденье, удалось наконец уснуть. Через несколько миль Джози оглянулась на нее и прошептала:
– Ты в порядке, детка?
Кира не ответила.
Прошел час, прежде чем их зарегистрировали и направили из одного корпуса в другой. Там их усадили в комнату ожидания, которую сторожили две вооруженные надзирательницы. Одна из них, взяв планшет с зажимом для бумаги, подошла к Чарльзу и спросила с неестественной улыбкой:
– У вас свидание с Дрю Гэмблом?
Священник указал на Джози и Киру.
– У них, это его мать и сестра.
– Прошу следовать за мной.
Они зашагали по расширяющемуся коридору, минуя одну дверь с сигнализацией за другой. Вскоре их подвели к железной двери без окна.
– Очень жаль, но к нему можно только близким, – предупредила надзирательница.
– Я подожду, – произнес Чарльз. Он едва знал Дрю и не рвался провести следующий час в его обществе.
Джози и Кира вошли в маленькую палату без окна. Все трое стали обниматься и утирать слезы. У Чарльза, смотревшего на них через открытую дверь, разрывалось от сочувствия сердце. Надзирательница попятилась, закрыла дверь и сообщила:
– С вами хочет поговорить наша сотрудница.
– Конечно. – Что еще он мог ответить?
Женщина ждала его в двери тесного кабинетика в другом крыле комплекса. Она назвалась доктором Сэйди Уивер и извинилась за беспорядок в кабинете, не принадлежащем ей, но пригласила туда Чарльза и закрыла дверь.
– Вы их священник? – спросила доктор Уивер, не тратя время на мелочи. У нее был вид чрезвычайно занятого человека.
– Будем считать, что да. Официально они не принадлежат к нашей общине, мы их, так сказать, приютили. Им больше некуда идти. Никаких родственников в наших краях.
– Вчера мы провели с Дрю несколько часов. Судя по всему, этой семье сильно не повезло. Он никогда не видел своего отца. Я беседовала с их адвокатом, мистером Брайгенсом, а также с доктором Кристиной Рукер из Тупело. Она общалась с Дрю в четверг и просила суд направить его на освидетельствование. Поэтому мне известна подоплека. Где они живут?
– В нашей церкви. Там безопасно, они сыты.
– Благослови вас Бог. Похоже, за матерью и сестрой есть уход. Меня, конечно, больше беспокоит Дрю. Мы проведем сегодняшний и завтрашний день с ним и с его матерью и сестрой. Как я понимаю, это вы их привезли?
– Да.
– Как надолго вы можете их здесь оставить?
– Я не тороплюсь. У меня нет планов.
– Хорошо. На сутки? Заберете их завтра.
– Годится. Дрю долго у вас пробудет?
– Трудно сказать. Неделю-другую. Но не месяцы. Как правило, тут им лучше, чем в окружной тюрьме.
– Естественно. Продержите его как можно дольше. В округе Форд напряженная обстановка.
– Я понимаю.
Чарльз вышел из корпуса и направился к своей машине. Миновав посты, он поехал в северном направлении. К полудню, купив в мини-маркете содовой и достав из багажника сэндвичи, он с аппетитом поел.
Большое жюри округа Форд собиралось дважды в месяц. Реестр его дел выглядел банально: мелкая наркоторговля, угоны автомобилей, поножовщина в питейных заведениях. Последним по счету убийством была перестрелка в стиле Дикого Запада после «черных» похорон, когда две соперничающие семьи принялись выяснять отношения при помощи огнестрельного оружия. Погиб один человек, но выяснить, кто в кого стрелял, было невозможно. Большое жюри указало на наиболее вероятного подозреваемого в неумышленном убийстве, однако дело зависло, потому что никто не торопил разбирательство. Подозреваемого выпустили под залог.
В состав жюри входило восемнадцать членов – зарегистрированных в округе избирателей, назначенных два месяца назад судьей Нузом. Они заседали в маленьком зале, дальше по коридору от большого, и посторонние туда не допускались – ни зрители, ни пресса, никто из обычной для судов скучающей толпы, жаждущей мелкой драмы.
