– Не известно. Я не вернулась домой. Когда отказалась отдать ребенка, тетка меня выгнала. Знаете, Джейк, забеременеть в пятнадцать лет было худшей ошибкой всей моей жизни. Она все изменила, и не к лучшему. Я люблю Дрю, люблю Киру, но, когда рожаешь так рано, твое будущее летит к чертям. Извините, сорвалось… Девочка вряд ли доучится, удачно выйдет замуж и найдет хорошую работу. Будет, как я, прыгать от одного урода к другому. Поэтому Кира не станет сейчас рожать, понимаете, Джейк? Даже если мне придется ограбить банк, чтобы раздобыть денег ей на аборт, я сделаю это. Не позволю ей погубить свою жизнь. Черт, ей даже не хотелось этого секса! Мне-то в ее возрасте хотелось… Простите.
Чарльз качал головой, кусал губы, но помалкивал. Было очевидно, что он мог бы многое сказать на тему аборта.
– Я все понимаю, – спокойно произнес Джейк. – Но это обсуждение можно перенести на потом. Сейчас мне надо задать вам другой очень важный вопрос. Кира говорит, что отец – Кофер. Насколько вероятно, что отец кто-то иной?
Джози ничего не смущало, даже обидное предположение, что ее юная дочь могла спать с кем попало. Она покачала головой.
– Я ее спрашивала. Как вы, наверное, заметили, Кира для своего возраста взрослая, гораздо более зрелая, чем ее брат. Я по личному опыту знаю, на что способны дети, поэтому так ее и спросила: мог быть кто-то другой? Вопрос Киру сильно огорчил, но она ответила: нет, это невозможно, Кофер был первым, кто до нее дотронулся.
– Это началось на Рождество?
– Да, когда она осталась одна дома в субботу, как раз перед Рождеством.
– Наверное, это было двадцать третье декабря, – подсказал Чарльз.
– Я находилась на работе, Дрю – у школьного приятеля. Кира рано вернулась домой и решила пройти к себе в комнату. Кофер заявил, что хочет… это сделать. Она сказала: нет, не надо, пожалуйста, не надо. Тогда он взял Киру силой, но постарался не оставить следов. Когда все закончилось, пообещал убить ее и брата, если она проболтается. Кофер даже спросил, понравилось ли ей, представляете? Так было еще несколько раз, пять или шесть, как утверждает дочь. Еще она говорит, что ждала подходящего момента, чтобы все рассказать мне. Не могла больше терпеть, думала покончить с собой. Это я виновата, Джейк. Видите, что я сделала со своими детьми? Все это – моя вина. – Джози снова расплакалась.
Джейк отошел к раковине, вылил остывший кофе, снова наполнил свою чашку и выглянул за дверь. Когда Джози успокоилась, он снова сел и посмотрел на нее.
– Можно еще кое о чем спросить?
– Конечно, я всем вам выложу, Джейк.
– Дрю и Кира знают, что у них разные отцы?
– Нет, я им не говорила. Думала, скоро они сами сообразят. Они совсем друг на друга не похожи.
– Кофер поднимал руку на Дрю?
– Да, отвешивал ему затрещины, Кире тоже, но никогда не бил их кулаками. Меня он тоже колотил, когда напивался. Трезвым Стью вел себя нормально, понимаете? А когда напивался, слетал с катушек. Но припугнуть любил всегда, что трезвый, что пьяный.
– Вы сможете дать свидетельские показания в суде? Рассказать о побоях?
– Наверное. Все равно ведь придется?
– Вероятно. А Кира?
– Не знаю, Джейк. Сейчас она, бедненькая, сама не своя.
Словно почувствовав, что ее обсуждают, Кира появилась в дверях и подошла к столу. Лицо у нее опухло от рыданий, волосы были всклокочены. Одета в мешковатые джинсы и футболку. Джейк поневоле уставился на ее живот, но ничего подозрительного не заметил. Кира молча улыбнулась ему. У девочки была красивая улыбка, безупречные зубы. Джейк попробовал поставить себя на ее место, почувствовать себя четырнадцатилетней девушкой, только что узнавшей, что носит нежеланное дитя. Почему биология позволяет детям рожать?
– Я хотел спросить про суд, – произнес Чарльз. – Вы знаете, когда он может состояться?
– Понятия не имею. Процедура едва началась. С другой стороны, известно, что, когда к несовершеннолетним применяют взрослые правила, с судом обычно не тянут. Возможно, летом, но не уверен.
– Чем скорее, тем лучше, – сказала Джози. – Мне так хочется, чтобы весь этот ужас остался позади!
– Суд пройдет, но ужас никуда не денется, Джози.
– Да, Джейк! – крикнула она. – Ужас – то, что всегда меня окружает. Все ужасно – было, есть и, боюсь, останется. Как же я от этого страдаю! Дети умоляли меня уйти от Стюарта, я и сама хотела. Знай я про них с Кирой, мы сбежали бы самой глухой ночью. Не спрашивайте, куда. Там мы не остались бы, и точка. Мне нет прощения!
Стало тихо, все – Джейк, Чарльз, Мэг, даже Кира – пыталась придумать что-нибудь утешительное.
– Я не хотела быть резкой, Джейк, – добавила Джози.
– Ни в коем случае нельзя никому говорить о беременности. Уверен, все вы это понимаете, но вопрос в том, что нам делать дальше. Кира не ходит в школу, значит, нам не придется беспокоиться, что ее подружки что-то заметят. Как насчет прихожан церкви?
– Надо будет поставить в известность миссис Голден, репетитора Киры, – сказал Чарльз. – Она уже что-то подозревает.
– Возьмете это на себя?
– Конечно.
– После аборта у нас не будет этой заботы! – выпалила Джози.
Священник больше не стал сдерживаться.
