– Добрый вечер, Джейк, – сказал Фрай.
– Привет, Элтон. Прости за беспокойство.
– Майк говорит, что ты выпил.
– Было дело, за ужином. Посмотри на меня, Элтон. Очевидно же, что я трезв.
– Ты сдашь тест?
– Конечно.
Копы переглянулись, словно не знали, как им поступить.
– Стью был моим другом, Джейк, – произнес Несбит. – Он был классным парнем.
– Мне Стью тоже нравился, Майк. Жаль, что так получилось. Знаю, ребята, для вас это удар.
– Удар будет еще тяжелее, если этот щенок выйдет на свободу. Это словно высыпать соль в открытую рану.
Джейк отреагировал на эту чушь лицемерной улыбкой. Сейчас он сам был готов сморозить любую глупость, лишь бы заработать очки.
– Обещаю, он не выйдет. И потом, я его временный адвокат. Для процесса суд назначит другого.
Это Майку понравилось, он кивнул Фраю, который отдал адвокату права и свидетельство о регистрации.
– Мы позвонили Оззи, – добавил Майк. – Он велел проводить тебя до дома. Давай осторожнее, ладно?
У Джейка отлегло от сердца, он даже сгорбился.
– Спасибо, друзья. Я ваш должник.
– Благодари шерифа, а не нас.
Джейк сел в машину, пристегнулся, запустил двигатель и посмотрел в зеркало, не обращая внимания на жену, которая, похоже, молилась. Когда он тронулся с места, Карла спросила:
– И что?
– Ничего. Это Майк Несбит и Элтон Фрай. Оба убедились, что я трезв. Они позвонили Оззи, сообщили ему, что все в норме, и он попросил их проводить нас домой. Все в порядке.
Мигалки погасли, две патрульные машины поехали следом за красным саабом в Клэнтон. Внутри сааба повисло молчание.
На телефоне в кухне высветилась цифра 3: в отсутствие хозяев поступило три звонка. Пока Карла мыла кофейник, готовясь к утру, Джейк выпил стакан холодной воды и нажал кнопку. Первый раз ошиблись номером: какой-то бедняга проголодался и решил заказать домой пиццу. Второй звонок был от репортера из Джексона, третий – от Джози Гэмбл. Стоило Джейку запустить воспроизведение, как он тут же об этом пожалел.
«Джейк, привет, это Джози. Извините, что тревожу вас дома. Стыд какой! Но мы с Кирой поговорили, день выдался длинный, мы устали от разговоров, но я просто хочу сказать, что напрасно на вас набросилась, просила денег на аборт. Меня занесло, теперь мне стыдно. До скорого, спокойной ночи».
Карла застыла с полным воды кофейником. Джейк нажал кнопку «стереть» и посмотрел на жену. Попробуй сохранить доверие клиентов, когда они сами раскрывают свои тайны в голосовых сообщениях!
Джейк вздохнул.
– У нас есть кофе без кофеина?
– Наверное.
– Это то, что мне нужно. Все равно впереди бессонная ночь. Сначала беременеет четырнадцатилетняя девчонка, потом тебя чуть не задерживают за пьяное вождение. Тут не до сна.
– Кира?
– Она самая. Сделай кофе, я все тебе расскажу.
Центром округа Ван-Бюрен был заштатный городишко Честер. Согласно переписи 1980 года, его население составляло 4100 человек, на тысячу меньше, чем в 1970-м, и не приходилось сомневаться, что при следующей переписи результат окажется еще плачевнее. Честер был вдвое меньше Клэнтона и выглядел пустыннее. В Клэнтоне имелась хотя бы полная жизни центральная площадь с кафе, ресторанами, офисами, всевозможными магазинами. Честер находился недалеко от Клэнтона, но половина витрин на его главной улице были заколочены досками из-за недостатка арендаторов. Ярчайшим признаком экономического и социального упадка являлось то, что все адвокаты, кроме четырех, сбежали из Честера в города покрупнее, в том числе в Клэнтон. В давние времена, когда там еще практиковал Омар Нуз, их было в округе целых двадцать.
Среди пяти зданий суда в 22-м судебном округе суд в Ван-Бюрене выглядел хуже всех. Это было недоразумение столетней давности, явное доказательство того, что отцы города и тогда не могли позволить себе нанять архитектора. Когда-то это было приземистое трехэтажное сооружение, обшитое белыми досками, со множеством тесных кабинетов, где ютились все – и судьи, и шерифы, и всевозможные клерки, даже окружной инспектор по урожайности. Десятилетиями, в том числе в недолгий период относительного роста, к зданию лепили пристройки, напоминающие злокачественные опухоли, и теперь суд округа слыл самым уродливым во всем штате. Это звание присвоили неофициально, однако суд обрел печальную известность среди адвокатов, быстро сбегавших оттуда, куда глаза глядят, унося в сердце ненависть к злосчастному месту.
Снаружи суд озадачивал, внутри же был попросту ни к чему не пригоден. Здесь ничего не работало. Отопление почти не справлялось с зимними холодами, кондиционеры летом потребляли электроэнергию, но почти не охлаждали. Все – канализация, электричество, охрана – регулярно давало сбой.
Налогоплательщики, исправно жалуясь на всю ситуацию, тем не менее отказывались платить за ремонт. Самым очевидным решением было бы просто чиркнуть спичкой, но поджог все еще считался преступлением.
