Из-за нескладного телосложения и длинного свисающего носа Нуза еще в молодые годы прозвали Ихаводом[4]. Прозвище прижилось, и, когда Джейк начинал свою адвокатскую практику, оно было так популярно, что его употребляли все кому не лень (конечно, за глаза). Со временем прозвище утратило популярность, но сейчас Джейк вспомнил слова Гарри Рекса, произнесенные много лет назад: «Никто так не любит хворать, как Ихавод Нуз».
– Да, судья.
– Есть кое-какие проблемы, и нам придется обсудить их. – Нуз выбрал трубку, постучал ею по краю пепельницы и закурил при помощи зажигалки-огнемета, едва не опалившей его густые брови.
«Неужели? – подумал Джейк. – Я-то полагал, вы вызвали меня просто так!»
– Да, сэр, проблемы есть.
Судья набрал полный рот дыма, выдохнул его и спросил:
– Сначала ответь, как там Люсьен? Мы с ним давние приятели.
– Конечно, сэр. Люсьен – это… это Люсьен. Он мало изменился, просто стал больше времени проводить на работе.
– Передай ему, что я о нем спрашивал.
– Непременно. – Люсьен не переваривал Омара Нуза, поэтому о передаче привета от него не могло быть речи.
– Как там мальчишка, этот Гэмбл? Все еще в Уитфилде?
– Да, сэр. Я ежедневно беседую с его куратором, она утверждает, что у парня психологическая травма. Ему немного лучше, но травма слишком серьезная, и даже не столько из-за выстрела. Нужно время.
Чтобы полностью пересказать судье все услышанное от доктора Сэйди Уивер, потребовался бы целый час, которого у них не было. Эту тему придется обсудить позже, после получения письменного заключения.
– Я хотел бы вернуть его в клэнтонскую тюрьму, – произнес Нуз, пыхтя трубкой.
Джейк пожал плечами: тема заключения Дрю была вне его компетенции. Он, правда, говорил доктору Уивер, что клиенту гораздо лучше находиться в ее учреждении, чем в окружном изоляторе.
– Сами с ними поговорите, судья. Вы его туда отправили. Уверен, врачи будут рады все вам объяснить.
– Я так и сделаю. – Нуз положил трубку и завел руки за голову. – Послушай, Джейк, я никого не могу найти на это дело. Видит Бог, я пытался. – Он потянулся за блокнотом и бросил его через стол адвокату, словно предлагая изучить. – Я обзвонил семнадцать адвокатов, все имена перед тобой, большинство ты знаешь. Семнадцать человек с опытом ведения дел о тягчайших преступлениях со всего штата. Я с каждым говорил по телефону, Джейк, с одними больше, с другими меньше. Просил, умолял, льстил, даже к угрозам прибег бы, будь у меня юрисдикция за пределами 22-го судебного округа. Ты сам все знаешь. Однако безрезультатно. Никто не согласился. Я обзвонил некоммерческие организации – Фонд защиты детства, Инициативу «Правосудие для несовершеннолетних»», Союз защиты гражданских свобод и так далее, тут все перечислены. Они полны сочувствия, с радостью помогли бы, даже могут помочь, но прямо сейчас ни у кого нет свободного судебного адвоката для защиты этого парня. Может, у тебя самого кто-нибудь есть?
– Нет. Вы же обещали, господин судья…
– Да, обещал на полном серьезе, но в тот момент мне некуда было деваться. Я отвечаю за здешнюю судебную систему, Джейк, и вся она на меня навалилась: обеспечьте ему юридическую защиту, судья! Ты знаешь, чего это мне стоило. У меня не было выбора. Одному тебе хватило мужества пойти мне навстречу, когда остальные прятались под столами и бежали от телефонов, как зайцы. И вот теперь я прошу тебя вести это дело дальше. Добейся для подсудимого справедливого суда.
– Разумеется, вы отвергнете мое ходатайство о передаче его дела в суд по делам несовершеннолетних.
– Естественно. И по нескольким причинам, Джейк. Если передать его суду по несовершеннолетним, то он по достижении восемнадцати лет выйдет на свободу. По-твоему, это справедливо?
– Теоретически – нет.
– Вот мы и достигли согласия. Он остается за окружным судом, и его адвокат – ты.
– Поймите, судья, я не хочу, чтобы это дело меня разорило. Я работаю без партнеров, у меня мало помощников. Пока, после вашего звонка двадцать пятого марта, я посвятил этому делу сорок один час, и работа только начинается. Как вам известно, по закону штата адвокат получает за защиту неимущего обвиняемого не более тысячи долларов. В это трудно поверить, судья! Тысяча за защиту в деле, где возможен смертный приговор, звучит как насмешка. Не могу же я работать бесплатно!
– Я позабочусь об оплате твоих услуг.
– Каким образом, господин судья? Закон предельно четок.
– Знаю, знаю, поверь мне, Джейк, я все понимаю. Возмутительный закон, я давно устал забрасывать письмами наших законодателей. Есть у меня одна идея, раньше так не делали, во всяком случае, в нашем судебном округе… Ты ведешь учет затраченного времени, а когда судебный процесс завершается, предъявляешь счет административному округу. Когда они откажутся заплатить, подаешь иск в окружной суд. Дело буду разбирать я и решу его в твою пользу. Как тебе такое?
– Прямо-таки роман! Никогда о таком не слышал.
– Это сработает, уж я постараюсь. Суд пройдет быстро, без присяжных, и я позабочусь, чтобы с тобой расплатились.
– Это когда еще будет, через много месяцев!
