— Поверьте специалисту, для того чтобы создать благоприятные для вербовки условия, незачем создавать лагерную инфраструктуру в таком неприютном месте. Что же до экспериментов, эта версия не выдерживает никакой критики. Напомню присутствующим, что наш вероятный противник разрешил клонирование еще на заре существования своего государства. Это значит, что Народный Диван мог поселить на Глаголе сколь угодно много демов, назвав их, например, «колонистами». И преспокойно проводить свои эксперименты на них. Охрана в этом случае— минимальная, финансирование— тоже, главное — побольше баек про облагораживающее влияние физического труда и умеренная пропаганда приключений в духе Жюля Верна. Глядишь— и все аномалии исследованы! Именно так поступает Народный Диван, когда желает знать, как влияет та или иная планета на человеческий организм! Замечу также, что клоны не только не препятствовали знакомству наших военнопленных с географией и народонаселением Глагола, но и фактически стимулировали его! Свобода передвижения пленных, прекрасный обзор с вершины столовой горы, полное безделье... Или вспомним научно-просветительскую лекцию капитана Мадараспа из отчета Александра Пушкина. Мадараспа два раза просить не надо было — все выкладывал по первому требованию! Прошу понять меня правильно — я не считаю, что капитан Мадарасп был посвящен в некие важные замыслы своего командования. Он лишь делал то, что от него требовали. Если бы он получил строгое указание «не болтать», он не выболтал бы Пушкину ни слова.
Вообще-то, по моему скромному мнению, Мадарасп меня действительно вербовал в Добровольческую Освободительную Армию — вот и все «замыслы командования», ничего особенного. То есть выбалтывание данных о народонаселении Глагола являлось для Мадараспа и его начальства никак не самоцелью, но лишь приманкой, чтобы втянуть меня в их сомнительные игры. Сперва против манихеев, а там, глядишь, и против своих, русских.
А во время нашей прогулки с Мадараспом по Карнизу комендант лагеря майор Шапур скорее всего получил сообщение из генеральной комендатуры Глагола касательно того, что достигнуто соглашение об обмене военнопленных на высокопоставленных заотаров. После чего меня, как человека, которому рассказали что-то явно лишнее (что именно было лишним по мнению Шапура — вопрос отдельный), было решено в лагерь не возвращать и списать как «сбежавшего, пропавшего без вести».
Это обстоятельство, с моей точки зрения, придавало безапелляционным суждениям Индрика некоторое дополнительное измерение. Я хотел было о нем напомнить, но решил в их спор не встревать. Таким зубрам разведки и аналитики не хватало еще моего неуместного лейтенантского зудения по явно частному вопросу.
— Все равно не понимаю, чем мы рискуем! — не сдавался Колесников. — Если сами клоны столь страстно ненавидят манихеев, отчего мы должны щадить их, подводя под свою мягкотелость столько всяческих соображений? Не могу поверить в то, что вы, профессиональный психиатр, любите безумцев!
— Я жалею безумцев. И лишь в этом смысле люблю их. Вот чего я действительно не люблю, так это плясать под вражескую дудку. И совершать действия, которые заранее просчитаны противником.
— Вы всерьез полагаете, что Народный Диван «просчитал» появление здесь наших Х-крейсеров? Может, он и сами Х-крейсера просчитал? — со смешанной, презрительно-торжествующей интонацией поинтересовался генерал-майор.
— Я полагаю, что Народный Диван приложил ряд значительных усилий для того, чтобы мы поверили в мощь манихеев и прониклись ею. Чтобы мы начали воспринимать манихеев как некую обособленную злую силу, третью силу, если угодно, в войне между нами и Конкордией. Да, это всего лишь версия. Но у меня в запасе еще немало аргументов в ее пользу! Возьмем, например, тот факт, что при всей вредоносности данной секты сама Конкордия не нашла возможным применить против еретиков оружие массового поражения — а ведь никто даже не узнал бы! Вместо этого Народный Диван предпочитал годами гноить тут отличных боевых офицеров, подобных Фервану Мадараспу. Калечить их психику... Рисковать их жизнями... Только, умоляю, не повторяйте вслед за Дастуром и Рассамом красивые слова о любви конкордианцев к знанию, которое-де мешает им выжечь каленым железом обиталище Вохура. Они лишь вторят официальной доктрине — как и положено правоверным зороастрийцам и вдобавок ученым. По большому счету, я не вижу никакой связи между манихейством и обогащением фонда научных разработок. И вот почему. Это конкордианские ученые сбегали в манихеи. А вот манихеи назад, в конкордианскую науку, вовсе не рвались! Я задавал Дастуру вопрос о перебежчиках оттуда. Он ответил мне: ни одного случая не зафиксировано! Каким же образом прирастает конкордианское знание от факта существования манихеев? Разве манихеи делятся с клонами своими открытиями, добытыми среди аномалий? Ничего подобного!
