Чувствовалось, что аргументы Индрика проняли-таки Демьяна Феофановича. Он немного успокоился, возвратился за столик и даже взялся допивать остывший зеленый чай, забытый в пылу спора. Его крупное лицо выражало бурную работу мысли.
Наконец Колесников прочистил горло и усталым голосом спросил:
— Но что изменится, если мы все-таки уничтожим манихеев? Так, на всякий случай уничтожим? Я понимаю, к чему вы ведете! Ведь я не какой-нибудь упрямый дундук, хотя, наверное, иногда и произвожу такое впечатление... Если, допустим, Конкордия лишь списывает на манихеев свои операции с применением неконвенционального оружия, а ведь вы к этому ведете, разве мы проиграем, если уничтожим их? Напротив! Народному Дивану не на кого будет кивать. Фактически этим жестом мы недвусмысленно заявим Конкордии: «С сегодняшнего дня отвечайте за свои ядерные выверты сами!»
— Нечто существенное все-таки изменится. И притом — в худшую сторону, — сказал Индрик спокойно и, как мне показалось, немного печально. — Если мы ликвидируем Вохура, мы так и не сможем узнать ту часть правды, монополией на которую обладают лишь манихеи. Ибо нам не от кого будет ее узнать. Такой исход дела должен устраивать Народный Диван в большей степени, нежели тот, при котором мы сможем наладить с манихеями подобие диалога.
— Диалога? — Все вытаращились на Индрика.
— Именно так. Диалога.
— Но каким образом вы намерены этот диалог осуществлять? Разве у нас есть связь с ними?
— Диалог будем осуществлять так, как осуществляли его хомо сапиенсы на протяжении тысяч лет человеческой истории. То есть лично.
— ?
— Я отправлюсь к Вохуру. И поговорю с ним.
— Отправитесь? Но как?! Вы хоть представляете себе задачу? От Колодца Отверженных нас отделяет шестьсот километров. По горизонтали. Но это чепуха по сравнению с главным: Колодец Отверженных скрыт от нас двухкилометровой толщей воды и несколькими километрами базальтовой плиты. У вас есть сведения о том, как Колодец Отверженных сообщается с дном Котла?
— Если не брать в расчет странное геологическое образование, отмеченное на конкордианских картах как Водопад-Минус, — нет.
— Ну вот видите! Значит, придется разыскать путь, по которому манихеи перемещаются вверх-вниз! И научиться им пользоваться! Даже при самом удачном стечении обстоятельств такое «хождение в манихеи» займет неделю! Я уже не говорю о множестве опасностей...
— Я отправлюсь в Колодец Отверженных на Х-крейсере. Мы материализуемся прямо в подземной каверне. Физически это возможно. И, если верны данные академика Двинского относительно динамики всплытия Х-крейсеров в газовых средах, почти безопасно!
— А вот это, дорогой Иван Денисович, только через мой труп! — Колесников темпераментно пригрозил Индрику пальцем.
— На вашем месте я бы подумал, прежде чем прибегать к аргументам в духе моей бывшей тещи, — сказал Индрик равнодушно.
— Бог ты мой! — Колесников взвился, как ужаленный. — Жертвовать Х-крейсером ради... ради того, чтобы пообщаться с какими-то ополоумевшими фанатиками! Нет, я не могу взять на себя такую ответственность! Вы в состоянии... хотя бы понять меня? Да Долинцев никогда не позволит этого! А Председатель...
— Я лично поговорю с Растовым, — перебил его Индрик. — А потом передам трубку вам. Такой вариант вас устроит?
Упоминание фамилии Председателя Совета Обороны подействовало на Колесникова магически. Да и на всех нас тоже. Наверное, все дело в проклятой ответственности. Гораздо легче, когда есть на кого ее спихнуть.
— Воля ваша, товарищи... Но мое мнение... Мое мнение — резко отрицательное! Рисковать жизнями людей, угробить новейший корабль... Ведь после материализации в недрах этой проклятой планеты назад его никак не отправишь! Все это как-то совершенно невероятно! Неправильно! Вот спросите хоть у отца Василия, какого он мнения? — Колесников всем своим дюжим корпусом оборотился к батюшке, будто тот был его последней надеждой. — Вот скажите, отче, стоят ли безбожные манихеи такой чести? Наших жизней, Х-крейсера?
— В Евангелии от Луки сказано: «Горе вам., когда все люди будут говорить о вас хорошо». Глава шестая, стих двадцать шестой, — начал отец Василий, поглаживая свою жиденькую бородку. — Это место следует понимать в том смысле, что мнение большинства, если это действительно мнение подавляющего большинства, в несколько крат чаще, нежели иные мнения, бывает далеким от истины. Опыт Церкви свидетельствует: даже о Господе нашем многие говорили плохо.
— Но, простите, какое отношение к нашему Господу имеют манихеи? Которые в него даже не верят? — поинтересовался обманутый в лучших ожиданиях Колесников.
