Луч света дрогнул и перестал бить прямо в глаза.
— Ваше величество… Государь, прости меня грешного, что не распознал тебя. Я — холоп твой, Оська Жидовин. Служу у Некомата Сурожанина управляющим колыванской конторой.
Послышался глухой стук, видимо, человек положил на пол арбалет и опустил фонарь. Сашка поднял вверх свой подсвечник. У противоположной стены распростерся на полу коленопреклоненный человек.
— Встань, Осип, — повелел Сашка. — Поедешь со мной к князю Дмитрию. И захвати с собой книги, где записаны траты на Мамая и Михаила Тверского.
Некомат, по словам Осипа, должен был находиться сейчас в Костроме, поэтому всю дорогу гнали день и ночь, не задерживаясь на ямских станциях и приплачивая за содействие станционным смотрителям и за лихость — ямщикам. В великокняжеской столице были ранним воскресным утром, войдя в город сразу же после открытия городских ворот. По улицам плыл густой колокольный звон, сзывая прихожан на заутреню. Хлопали калитки и двери, выпуская на улицу празднично наряженных горожан, целыми семействами направлявшихся в церкви.
Кремлевские ворота распахнулись прямо перед путниками, как бы приглашая их войти, но, как только они приблизились к воротам, дорогу им преградили скрещенные бердыши, опущенные стражниками.
— Слово! — грозно потребовали они.
— Не знаем мы слова, — с досадой ответил Сашка. — Прибыли мы издалека с важным делом к великой княгине.
— Отойди в сторону, не загораживай проход, — потребовал один из стражников.
Из караулки, видя, что у ворот произошла какая-то заминка, вышли еще двое стражников.
— Эй, кмет,[25] — командирским голосом потребовал Адаш, — вызови-ка мне начальника караула.
Начальника караула и вызывать не пришлось, так как он уже вышел из караулки и подходил к своим воинам.
— Что тут происходит? — поинтересовался он.
— Слушай-ка, милейший, — попросил его Сашка, — доложи великой княгине, что прибыл из Колывани Тимофей Вельяминов и просит срочно принять его.
— Не положено нам, — буркнул начальник караула. — Да и на заутрене великая княгиня… — Он тут же вспомнил историю двухлетней давности с арестом и последующим побегом из-под стражи этого самого Тимофея Вельяминова. Вроде он тогда государственный переворот хотел учинить и великую княгиню зарезать. Помнится, великого князя тогда в Кремле не было. А вернулся великий князь, и начальник кремлевской стражи Еремей Тютчев тотчас в опалу попал, места своего лишился. Кто-то поговаривал — за то, что арестовал, а кто-то — что упустил. Начальник караула уже пожил на белом свете и в Кремле служил не первый год, так что видел всякое. Политика ведь дело скользкое; сегодня ты государственный преступник номер один, а завтра — национальный герой и великокняжеский фаворит. — Подождите, милостивые государи, я человека пошлю. А вы отойдите, пожалуйста, в сторонку, пока ответ придет. Не положено в проходе-то… — Он виновато улыбнулся и пожал плечами.
Когда посланный вернулся, начальник караула в душе возликовал: чутье его не подвело. Великая княгиня потребовала срочно сопроводить к ней Тимофея Вельяминова и его спутников.
Великая княгиня приняла Сашку в той же комнате, что и прошлый раз, только теперь вместо Тютчевой с ней были две незнакомых ему боярыни.
— Здравствуй, братец. — Великая княгиня встретила Сашку у самых дверей.
— Здравствуй, сестрица. — Сашка склонил к ней голову и княгиня Евдокия трижды его поцеловала.
— Ты где пропадал два года, Тимоша? У нас тут такие дела творятся…
— Я, сестрица, привез великому князю доказательства измены Некомата. Осип! — позвал Сашка. — Подойди сюда. — Некоматовский управляющий уже за несколько шагов хотел бухнуться ниц, но Сашка не дал ему возможности исполнить в точности церемониальный обряд приветствия лиц царствующего дома. — Да некогда, Осип. Иди ближе. — Осип приблизился, и Сашка представил его: — Это Осип Жидовин, Управляющий колыванской конторы Некомата. Говори, Осип, — приказал Сашка.
— Ваше величество, — с глубочайшим почтением начал тот, — я свидетельствую, что Некомат Сурожанин предоставил безвозмездный кредит Михаилу, императору Царьградскому и Мамаю Вельяминову. Мамаю деньги отправляли мы три раза, о чем свидетельствуют записи в конторских книгах. — Он извлек толстый гроссбух и, раскрыв его, принялся листать. — Вот запись, ваше величество… И вот еще запись…
— Довольно, — остановила его великая княгиня. — Мне все понятно.
— Некомат в Костроме? — спросил у нее Сашка.
— Вчера был в Кремле. Вроде бы никуда уезжать не собирался.
— Так он в Кремле? — обрадовался Сашка. — Сестрица, вели срочно запереть ворота и никого не выпускать.
Но великая княгиня и слова не успела сказать, как с шумом распахнулась дверь, и в комнату вошел в сопровождении бояр Бренка и Боброка князь Дмитрий.
— Авдотьюшка, ты куда так спешно со службы убежала? Кто это у тебя?
Великая княгиня быстро подошла к Дмитрию и, взяв его под руку, отвела в сторону. Несколько минут она что-то тихо, но настойчиво ему говорила, после чего поманила к себе рукой.
— Осип, поди сюда.
