В городе снега уже мало было – а тут порядочно, рядом гаражи, да и не чистили тут всю зиму. Вместе с Микитой, одетые позатрапезнее – мы шли пор нечищеному, разбитому «тротуару» – просто кто-то когда-то плиты на краю дороги кинул и забыл про них.
Мимо, откашливаясь, прополз Зилок.
Навстречу нам выбежал бомжара, типичный такой, колоритный.
– Ну, чо?
– Там он.
– Рукой не показывай – попросил я.
– Точняк он? – спросил Микита.
– Клянусь, он это был.
– Тачка какая? – спросил я.
– Волга! Белая.
– Новая или старая?
– Новая!
В те времена – Волги почему то стали стоить дешевле иных Жигулей и все их брали. Им сделали новую морду, как тогда говорили «под Мерседес».
– Номер не запомнил?
– Не.
– Знаешь чо будет, если насвистел? – спросил Микита.
Бомж обиделся.
– Я честно все сказал.
Я присмотрелся к бомжу.
– Раньше где работал?
– В проектном институте, в бухгалтерии.
– А сейчас чо?
Бомж не ответил. Но я и так примерно прикидывал ответ. Институт закрыли, или должность сократили. Начал бухать, пробухал вещи, потом пробухал и квартиру. Так многие опустились.
– Живешь где?
– Там… – махнул рукой бомжара.
Я достал бабки.
– На вот. Только не нажрись с радости. И не пропадай, под рукой будь. Понял?
Бомж выхватил деньги.
– А то!
Микита с презрением смотрел, как он вприпрыжку бежит к своему «дому».
– И нафиг он тебе нужен, бригадир.
– Дурак ты Микита – сказал я – кругом предательство. Честнягу днем с огнем не сыскать. А этот… поднимешь его немного, может он благодарен будет. Кто-то все равно всякую мелочевку должен делать, да?
Я осмотрелся
– Пойдем-ка…
***
Меня привлекла вывеска, самодельная. На гаражах…
Подошел, постучал. Вышел какой-то абориген, с подозрением посмотрел на меня:
– Чего?
– Ремонтируешь?
– На вывеске ж написано.
– А чо, какие машины ремонтируешь?
– Да всякие могу. Волга, Жигуль, Таврия.
– А бэха? Вон, у человека бэха сломалась, посмотришь?
Мужик почесал голову:
– Какая бэха?
– Третья.
– Можно…
– Дорого будет?
– Договоримся.
– Харэ? Так мы пригоняем, да?
– Гоните.
– Пять сек.
Мы пошли обратно, Микита с удивлением сказал:
– Так это… моя бэха не сломана так то.
– Так это легко исправить…
***
Загнали бэху в ремонт, а Микита остался тут же присматривать. В девяностые это было нормальным и заслуживало всяческого понимания, потому что загнав машину в ремонт можно было ее лишиться с концами. Я же прошелся дальше…
О!
– Мужики, тут по объявлению цемент…
Похмельные мужики посмотрели на меня.
– Тама…
***
Заимев предлог, я проник на территорию гаражного кооператива.
Гаражи в те годы были больше чем просто гаражи. Бабы использовали гаражи для хранения продуктов – в каждом была яма. Мужики пропадали на гаражах целыми днями – машины в те годы было принято не пригонять на сервис ремонтировать – а ремонтировать самому с помощью соседей по гаражам. Каждый третий мужик в те годы – разбирался в машинах настолько, что мог работать в сервисе. В СССР – машины менять было не принято, покупали одну, может, две – на всю жизнь. Там же, на гаражах, вдали от бдительной жены – и бухали.
Но был рабочий день и народа на гаражах было немного. Осмотревшись, в тихом месте я подтянулся и – забрался на крыши. Стараясь не шуметь и не светиться – я двинулся в направлении стремной базы, посмотреть на нее через забор…
***
В совке – а Россия девяностых это производное от совка – все однотипное было. Одни и те же тачки, одни и те же дома, одни и те вывески. Чтобы разбираться во всем в этом – надо было быть своим…
Но я таким и был…
Бетонный забор из стандартных плит – это обычное дело, но поверх кинута колючка, а вот это уже необычно. Четырехэтажное здание – и к нему еще пристроено трехэтажное, длинное. Четырехэтажка – это стандартное здание, используемое для военкомата – я это знал хорошо, потому что в таком косил от армии (че мне в ней делать, тем более я уже двигался со спортсменами). Трехэтажка – судя по всему казарма.
Все обитаемо. Стекла не выбиты, свет не горит – но многие окна зашторены. Главное – несколько тачек и автобус Паз стоят. Но при этом – для действующей воинской части грязно.
Тогда не сейчас, сейчас в каждом телефоне камера, а тогда телефон (трубка) был простая звонилка и при этом жутко дорогая. Но номера я все переписал в блокнотик.
Чо еще? Дождался, пока выйдут курить. Все же там были люди. Похоже что не военные.
Одним из тех кто покурить вышел – был Стас.
…
Верь мне!
И я сделаю все, что ты хочешь.
Верь мне!
Я знаю, нам надо быть вместе.
Верь мне!
И я буду с тобой в этой драке.
Дай мне!
Все, что ты можешь мне дать!
…
Вечером доложился Ларину. Тот сказал «молодец» и был явно озадачен тем что его пацаны нашли Стаса за день, пусть и с наводкой. Он задумался о чем-то, потом показал место рядом с собой.
– Присядь, братан.
…
– Как думаешь, мы одни, сами по себе двигаемся?
Я пожал плечами.
– Я тебе одну вещь скажу. Только никому, по-любому.
– Могила.
– Ты Маркова помнишь?
– Опера с района? Он еще по детям сначала был.
– Он.
– Ну и.
– Так вот, я у него на связи.
Я подохренел.
– То есть как на связи?
– Так. Не то что я стучу. Скорее мы обмениваемся информацией. Он мне. Я ему.
