Второй версией – были старые, донецкие терки. Стрельба в Донецке в те годы имела уже вполне фронтовой характер, Шихмана могли убить те кто хотел ослабления его группы там. Но тогда вопрос – как они смогли так исполнить тут Шихмана и их никто не заметил? Их несколько человек ведь там было. С гранатометами.
Из тех людей Шихмана кто остался в живых, старший был Кит – фамилия у него была Горбач. Он лежал в больничке с охраной милиции, и к нему не было хода. К наследству Шихмана уже примерялись другие. Кто-то готовился к новым разборкам.
Мы на наследство Шихмана не претендовали, а тихо делали свое.
Ларин – закончил с делами, и сейчас раздумывал, куда пойти вечером и стоит ли. Можно забуриться в сауну, можно на дискотеку, со своей постоянкой, или там найти. Проблема только в том, что если начался сезон разборок, выходить в такие места вообще чревато. Замочат и как зовут не спросят.
Или завалиться к одной из своих постоянок.
Все решил телефонный звонок.
– Але. Это тридцать один – семьдесят?
– Глаза разуй!
Семьдесят означало время (через семьдесят минут), тридцать один код места встречи. Ответное хамство – согласие.
…
Ларин – для поездки взял старенький джип, припарковал далеко от места встречи – мало ли. Пошел по улице, стараясь не наступить в лужу…
Торг, торг, торг. Торговки со своими колясками и сумарями, старушки, с ящиков и картонок продающие последнее. Густая серая толпа на остановке в ожидании скотовоза – некоторые уже с мешками. Весна – пора сажать картошку.
Остановился
– Бабуль, пирожки почем… давай все. Сдачи не надо.
Впервые в голову пришла мысль – а кто виноват в том что кругом такая ж…
А следом мысль – а чо делать то?
Проблема в том, что лучше не становится, понимаете? Доллар падает, заводы стоят, народ нищает и звереет, но главное – а чо дальше то? Ладно, раньше врали будет коммунизм, будет все бесплатно – а сейчас не врут даже. Страна движется по нисходящей и непонятно, в какой ж… все будут завтра.
Нет уверенности в завтрашнем дне. Каким оно будет – завтрашнее дно.
С…а. С..а.
Свернул в скверик, там стоял на постаменту пионер с отломанной рукой. На постаменте было написано: Даша – б…
Ну молодца, чо?
Лавочки все были засранными. Ларин сел привычно – задницей на спинку, ногами на сидушку. Он просто ел пирожок и смотрел по сторонам. Только через пятнадцать минут – к нему пересел Марков. Это всегда так было – он появлялся в поле видимости опера, но опер сам выжидал и решал – подходить или нет. Ларин не возражал, потому что понимал, у тертого старшего опера УГРО опыта в таких делах куда как побольше.
О чем базар Ларин понимал – убийство Шихмана. Поднимают агентуру.
– Здоров, дядя Степа.
– Тебе не болеть. Пирожком угостишь?
Ларин протянул бумажный кулек
– Где взял?
– Бабка тут торговала…
– Бабка…
Марков откусил от пирожка
– Про Шихмана слышал?
– Базары разные ходят?
– А подробнее?
– Либо его донецкие приговорили. Либо Стас.
– А сам Стас где?
Ларин пожал плечами
– Гасится где-то. Я им не интересуюсь
– Не интересуешься?
Марков взял еще пирожок. Отломил кусочек, кинул голубям.
– Ты что про политику думаешь? Ельцин, Зюганов…
Ларин пожал плечами
– Это не ответ.
– Игра была равна. Играли два г…а.
…
– Что-то я понять не могу.
Марков выдержал паузу
– Зря ты так думаешь…
И бухнул
– Шихмана завалили вояки.
Ларин не понял.
– Какие вояки?
Марков понизил голос
– Белая стрела. Секешь тему?
Ларин испугался. Про Белую стрелу базары были, стремные базары. Все как один стремные
– И чо? Ты откуда кстати знаешь?
– Знаю.
…
– Белая стрела – это Лебедь.
– Лебедь? Генерал?
– Он.
Ларин встал. Потом снова сел.
– И чо делать? – спросил он
– Это все только начинается. Шихман первый, за ним еще пойдут. Вас всех расшлепают, понимаешь? Всех до единого. Это не закон, не порядок. Это государственный беспредел.
Ларин помолчал. Потом невесело поинтересовался
– Вам то что?
…
– Боитесь рядом с нами к стенке встать?
– Не хами.
…
– Извините.
Марков подумал, что сказать, да как.
– Ты молодой, ты этого не застал… А вот я застал. Я не хочу оглядкой жить, как раньше. Понимаешь? Не хочу чтобы это б… о вернулось. А еще я не хочу, чтобы страной правил генерал, понимаешь? Чревато это. Чревато. От всех нынешних – пахнет г…м. А вот от генерала пахнет кровью, понимаешь, Володя. Кровью. Я отслужил, воевал. Я кровь за километр чую. Понимаешь?
…
– Пусть лучше мы в г… будем по уши, чем в крови. Отмыться проще.
– Так все уже решено, так?
– Ни хрена не так!
…
– Ни хрена не так! Они только воду ногой пробуют, понимаешь? Пробуют. Если им сейчас по ноге этой дурной дать – не осмелятся. Но если не дать…
…
– Ты со мной?
– Это как?
– С меня информация. С тебя бригады…
***
– С меня информация. С тебя бригады.
– Так и сказал?
– Да.
Я ночевал у Ирины, она квартиру купила. Квартиры в те годы совсем дешево стоили по сравнению с нынешними временами. Там Ларин и нашел меня. Говорили у его Мерса, на котором он пригнал.
– Попахивает.
Ларин выматерился
– Это я и без тебя знаю.
– А тогда чо?
– Чутье у тебя братан, есть. Вот хочу спросить – ты бы вписался или нет?
Хороший вопрос.
