— Сегодня на восходе я видел тучи. — вместо ответа сказал мулла. — Июль не время для бурь. Ты должен уйти незнакомец. Я буду молиться за тебя. Уходи и ты Юсуф. Ты ни в чём не виноват, но провидению незнакомы людские законы. Ты случайно оказался на пути зла. Не дайте ему себя настигнуть. Аллах пребудет с вами!
— Тогда подскажи, как сделать это. — попросил я.
— Сегодня вечером в Кот Кайзрани пойдёт грузовик. Два солдата сопровождают его.
Они любят деньги.
— Спасибо.
— Я делаю это не для тебя. Могут пострадать правоверные. Разве Юсуф не сказал?
— Они приходили к вам за разрешением нарушить закон гостеприимства?
— Я сказал им чтобы они не вмешивались. Ещё в первый день я понял кто ты такой, джинн.
Голос Юсуфа переводившего последние слова задрожал.
— В чём различие джинна и шайтана? Прости за этот вопрос, но мне это важно…
— Джинн может быть добрым, шайтан — никогда! Но даже добрый джинн как ты неугоден аллаху, за своё стремление к свободе. Поэтому я и пришёл сказать тебе прощай.
Он поклонился и вышел, оставив Юсуфа сидеть с открытым ртом. Пришлось дотронуться до его руки.
— Ты свободен.
Он посмотрел на меня чистым взглядом.
— Что ты желаешь, господин?
— Не зови меня больше господином Юсуф.
— Не буду, Джинн.
Чёрт! Хотел как лучше!
— Передумал. Продолжай звать меня господин.
— Как скажете, господин.
Мы прошли по дороге не менее пяти километров прежде чем грузовик с двумя вооружёнными людьми нагнал нас.
В Исламабад мы добрались к утренней молитве, что Юсуф счёл хорошим знаком. Потом мы доехали до «Араб Банка» на центральной улице имени какого-то местного суфи (святого), где я назвав пароль и написав длинное число из двенадцати цифр получил доступ к банковской ячейке, где лежали мои новые документы и деньги положенные в сейф заботливой рукой, часть из которых пошла на приобретение маленького магазина для моего спасителя.
Офицеры таможни аэропорта с подозрением отнеслись к европейцу прошедшему на посадку вместе с бородатым пуштуном средних лет, особенно когда последний поцеловал руку своего спутника. Но они не слышали, что было сказано между ними, аэропорты во всём мире заполнены голосами пассажиров. Здесь же, на Ближнем Востоке это более похоже на базар.
— Вы знаете господин, я сожалею только об одном.
— О чём, Юсуф?
— В моей жизни был только один счастливый день, но я не узнал его.
— И что это был за день? — спросил я улыбаясь.
— День когда я встретил вас, господин.
Он поймал мою руку и поцеловал.
— Прощай, Юсуф!
Я прошёл за таможенный барьер, где офицер предложил открыть мою сумку.
— Вы считаете это необходимым? — спросил, глядя в глаза. Мне не хотелось показывать ему мой кинжал.
Он смутился, и покачал головой пропуская меня на посадку.
— Любезный! — любопытный работник таможни подошёл к Юсуфу стоявшему у окна на взлётное поле. — Скажите, кого вы провожали?
Пушту отвернулся от окна, на глазах были слёзы.
— Это был он!
— Кто?
— Добрый джинн.
— Почему же вы плачете, брат?
— Потому что Аллах не любит даже хороших джиннов…
Боинг 747 Пакистанских авиалиний разворачивался курсом на Рим, поднимаясь всё выше, пока не исчез в раскалённом серебристом небе.
23 июля 2005 г.
«Срочно. Секретно.
Один экземпляр.
Начальнику оперативного отдела ВР РФ
Полковнику Коваленко П.Д.
Пакистанская резидентура сообщает: Объект «Копперфильд» потерянный в штате Кашмир, Индия, предположительно появился в Исламабаде 21 июля, где занял номер 312 в гостинице «Фируза» оплаченный до 30 июля с. г. Работники гостиницы неуверенно опознали объект. Возможное изменение внешности. Осмотр номера ничего не дал, назад не вернулся. По описанию таможенников аэропорта похожий человек в 16:05 вылетел рейсом № 016 Рим, Италия.»
Пётр Денисович скривил губы.
— А то я не знаю где находится Рим…
Он нажал кнопку интеркома.