Полковник напрягся. Всё что сейчас говорил генерал было ему неизвестно, но несомненно черезвычайно важно и секретно. А пользоваться секретами можно в две стороны. Или три, поправил себя Коваленко.
— Не знаю! — продолжил генерал и затрясся в шумном хохоте.
— «Скотина!» — подумал полковник. — «Но ничего, самое важное уже сказано. Попробуем сначала сыграть в твою игру, генерал… но если что… берегись.»
Он поднял глаза.
— Едем, Борис Аркадьевич!
Не доезжая до кольцевой к ним присоединилась оперативная машина отдела, которая пошла впереди разгоняя зазевавшихся водителей проблесковыми маячками и сиреной, еле слышной в салоне бронированного «Мерседеса».
Генерал порылся в кармане шинели выуживая шведские сигареты «Seawolf».
Полковник достал свой «Парламент».
— Брось эту дрянь! — сказал Девяткин подавая ему пачку. — От курения надо получать наслаждение…
Это тоже было непонятно полковнику Коваленко. По данным информационного центра компания «Swedish Match» перестала выпускать сигареты «Seawolf» в 1975-м, то есть ровно тридцать лет назад. Генерал выкуривал по две пачки в день. Это примерно… 22000 пачек за тридцать лет! Целый вагон! Откуда?
Он закурил, чувствуя как в лёгкие проникает ни с чем несравнимое блаженство.
— Ну что? — прервал его генерал. — Зацепило? Это цветочки. Наши украли секрет изготовления в 1972-м, подарок такой Леониду Ильичу хотели сделать, а он отказался, да ещё компания начала нервничать, хоть и выпустили их в Ленинграде под именем «Тройка» не очень большим количеством. Не знаешь?
— Нет. Я ведь тогда ещё мальчишкой был, товарищ генерал, но ведь «Тройка» вроде бы папиросы?
— Лицо не хотели терять, вот и выпустили папиросы. Дрянь совершенная. А «Тройка» сигареты, это скажу тебе, о-о-о! Вкус такой же как у этих, но толще и без фильтра, поскольку пластиковые фильтры очень нехороши для здоровья. Почему сейчас такой ажиотаж вокруг курения?
— Раковые заболевания? — спросил Коваленко, не сомневаясь что генерал будет опровергать расхожую истину.
— Это для дураков, чтобы меньше курили. Отравили сначала людишек фильтрами… Помнишь может, сначала были ватные, а потом пластиковые научились делать? Вот тогда и пошло увеличение числа заболеваний. Исследования специальные проводились по нашей линии, чтобы члена Политбюро не дай и не приведи… А они что-то готовят…
— Вы кого имеете ввиду?
— Знать бы! — вздохнул Девяткин. — Ты думаешь зачем «Копперфильд» их ищет?
Он засмеялся.
— Потому и стережётся. А они лучше нас знают где его искать.
Он прикурил другую сигарету.
— Вы имеете ввиду тайные организации СС?
— Нет, дорогой ты наш! Только одну организацию, под названием «Пятый рейх». Слышал о такой?
— Слышал конечно. Магия и метафизика… лёд и пламя. Сказки какие-то. — пробормотал Коваленко. — Борис Аркадьевич, так наблюдение за объектом входит в новую фазу?
— Случилось с ним что-то, Петро. Если уж наши люди его не узнали, значит изменился он, а как узнать, к лучшему, или к худшему? С нами он разговаривать не будет, то время прошло. Мы ему здорово нагадили. Я ведь про тебя всё знаю. Ты у генерала Лапина сейчас в шестёрках ходишь и всё ему доложишь завтра…
Он задумался.
— Ты не тушуйся, мы все такие были. Меня вот тоже шестёркиным звали, и справедливо. Но у кого я шестерил? Не у генерала какого-нибудь… И звание своё заслужил. В общем передашь Лапину разговор. А я сегодня рапорт на увольнение подал сразу после того как мы по телефону разговаривали, потому и смелый такой. Лейтенанта своего отправь в Рим, может она сумеет с «Копперфильдом» поговорить? Теперь понял к чему это я?
— Дела сдаёте. А почему мне?
— А почему нет? Мужик ты грамотный. Гонору слишком много пока, ну так ведь сколько тебе? Сорок три? Большой начальник, а обижаешься как мальчишка. Значит ещё не всё потеряно…
Сразу после отъезда генерала Девяткина из Управления, полковник Коваленко сделал срочный звонок по закрытой связи и коротко пересказал события этого вечера. Закрыл кабинет на ключ и уехал домой. Ещё через два часа он был разбужен вестовым из Управления, с пакетом. Внутри лежало сообщение, что генерал Девяткин Б.А. застрелен неизвестными у порога своего дома сегодня 24 июля 2005 года в 00 часов 32 минуты.
— А я ведь так и не узнал откуда он брал сигареты. — подумал он. Набрал номер.
— Срочно найдите Аверину из Информационного отдела и ко мне. Да, домой!
В аэропорту было задерживаться нельзя, но пришлось сделать несколько звонков из публичного телефона на площади. Друзья должны знать что я здесь.
— Могу я говорить с Доном Араго? — спросил, когда на другом конце послышался женский голос.
— Вынуждена вас огорчить. — сказала она, — Но профессоре сейчас нет. Он уехал по делам. А кто его спрашивает?
— Мы договорились об интервью. Моё имя Томпсон, Эрик Томпсон.
— Сожалею что так получилось, но вы можете поговорить с секретарём профессора, может он сможет вам помочь?