Сейчас безжизненные глаза смотрят в небо Тарна, усыпанное звездами.
Ты нашел меня. Ты последовал за мной. Ты пришел один. Но…
— Ты убил их всех, — тихо говорю я.
И вижу в глазах решительность и ярость. Если бы мог, ты убил их еще раз. Увидел, как они захлебываются кровью. Услышал, как предсмертные вопли отражаются от низеньких домов, где жители благоразумно попрятались за закрытыми ставнями. И подглядывают сквозь щели, чтобы потом разнести новые слухи.
Твои ноздри раздуваются, как у дикого зверя. Твоя ярость могла бы снести врагов не хуже любого оружия. Ты похож на отца куда больше, чем думаешь.
Я не знаю, кем была твоя мать, но, если бы не уверенность, что она из иного рода, могла решить, что даже матери у нас одинаковы. Потому что в твоих глазах мне чудится отблеск безумия. И жажды крови, которую вряд ли сможет что-то удовлетворить.
— Некого будет допросить, — говорю я.
В твоих глазах отражается что-то вроде сожаления. О нет, не о том, что ты уничтожил их. Только о том, что не узнаешь, кто послал похитителей.
Меч в руках опускается, но ты не торопишься подойти. Вместо этого, смотришь на труп, лежащий у моих ног.
— Ты убила его.
— Его убил мой Дар.
Вскинув глаза, ты смотришь на меня с недоумением. И я знаю, хочешь задать тысячу вопросов, но, к сожалению, у меня нет ответа ни на один из них.
— Я… я не знаю, как это вышло, — шепчу я. — Услышала, как мы остановились, крики. Те, кто был со мной в карете, вылезли, остался один. Я видела, как он последним выскочил, видела, как подходил к тебе со спины, пока ты расправлялся с остальными. Я… испугалась. Захотела, чтобы он умер. Чтобы его сердце остановилось, лопнуло!..
Опустив глаза, я вижу дикий, отчаянный и навсегда застывший взгляд трупа. И его развороченную грудную клетку, раскрывшуюся, будто цветок. Мне кажется, это нереально. И только смотря на куски ребер, я начинаю осознавать, что это сделала я.
Говорят, подобная магия была доступна королям-колдунам. Но эти знания и силы ушли вместе с ними. И никто не слышал о подобном сотни лет.
Невольно делаю шаг назад. Чужая кровь неправдоподобно темная ночью. А меня начинает охватывать паника.
— Я не знаю, как это вышло… я хотела, но не думала… он же… я…
Подняв глаза, я смотрю на тебя. Вижу, как шагаешь ко мне, как сдергиваешь с плеч плащ и накидываешь мне на плечи. Твои платиновые волосы, такие же светлые, как у меня, в лунном свете кажутся совсем белыми.
— Тише, — говоришь, прижимая меня к себе. — Всё в порядке.
Я верю. Знаю, что всегда могу верить тебе.
Но не знаю, видишь ли и ты повторяющийся сон-воспоминание о той ночи похищения?
Придворный этикет строг и полон условностей. Беседующие могут не сказать друг другу ни слова, но их положение, их намерения будут читаться ясно. Я всегда страдал от скуки на уроках этикета, но отец заявил, что если я хочу жить при дворе, то обязан знать правила.
Да и как будто я мог противиться указу короля.
Я встретил Элерис у ее покоев как часть ее свиты. Но сестра тут же взяла меня под руку и решительно двинулась по замковым коридорам, пока ее фрейлины и охрана шагали позади. Я ощущал беспокойство Элерис, но не мог понять, это из-за встречи с Домом Вейнов или из-за ночных снов.
Конечно же, сестра, я знал, тебе снова приснилась ночь похищения. Но не успел поговорить об этом. Ты слишком быстро ускользнула в свои покои, чтобы подготовиться ко встрече.
Платье Элерис выбрала темно-красное — цвета королевской власти, цвета силы, которую она не боится демонстрировать. Многочисленные металлические цепочки позвякивали в такт ее шагам, а волосы, увитые в сложную косу, змеившуюся по спине, венчала тиара. Простое украшение, напоминающее о том, кому принадлежит настоящая корона.
Представители Дома Вейнов ждали в Янтарной комнате. Дорогая деревянная мебель светлых оттенков, ковры и гобелены. Комната для переговоров с важными персонами. Камин, конечно же, натопили заранее, а вино охладили.
Остановившись на миг перед дверью, Элерис сжала мою руку, а потом вошла в комнату. Ей навстречу поднялся сидевший в кресле человек, начиная долгую церемонию приветствия и вежливого расшаркивания, прежде чем они смогут перейти к важному. Я сделал шаг назад, а потом отошел к столу, чтобы разлить по бокалам вино.
Алавар Вейн. Похоже, дело серьезное, если старик Треус Вейн послал своего младшего сына.
Элерис уселась в резное кресло с бокалом вина. Ярко горящий слева от нее камин бросал теплые отсветы на ее фигуру. Гость устроился напротив, а я встал позади кресла королевы.
В простом темном мундире, я мог бы сойти за телохранителя, но Алавар отлично знал, кто я. Он бросил на меня цепкий взгляд, но тут же снова посмотрел на королеву.
Младший сын Треуса Вейна. На несколько лет старше меня, жестокий, самоуверенный. С поблескивающим синевой перстнем на среднем пальце правой руки — символом его принадлежности к Ордену магов.
