— Чертов ублюдок! — Она не говорила, она выплевывала слова, и несколько капель слюны упали мне на щеку. — Ты убьешь мою дочь! Я вижу это. Вижу!
А потом она отшатнулась, как будто перед ее глазами промелькнула другая вероятность.
— Или спасешь… ты спасешь мою дочь.
Королева отвернулась и как ни в чем не бывало пошла дальше по коридору. А я стоял и смотрел ей вслед, пока не набежали фрейлины и как можно быстрее увели царственную особу в ее покои.
Не помню, умерла она в тот же день или другой. Наверняка не в этот, хотя было бы красиво. Как говорят, королева Азалин случайно в темноте ночи упала то ли из окна, то ли с балкона замка. Но все знали, что она выбросилась сама.
Говорили, будто за ней не уследили. Но все знали, что невозможно уследить за той, в ком есть древний Дар, такой сильный и мощный, что она не смогла с ним совладать.
Она правда могла что-то видеть. И я действительно спас ее дочь — хрупкую Элерис, когда ее похитили, и никто не мог отправиться в погоню, потому что не знал, кто виновник и где принцесса.
Тогда отец вызвал меня в свои покои. И начал так, как начинал всегда — без лишних предисловий.
— Я знаю, чем ты и моя дочь занимаетесь ночами.
Я молчал, понимая, что отрицать бессмысленно. Его Величество не спрашивал.
— А еще я знаю, что вы можете ощущать друг друга.
— Иногда, — аккуратно ответил я.
Мы с Элерис росли вместе. Только меня обучали держать в руках меч и постоянно напоминали, что я — всего лишь бастард. А Элерис прививали хорошие манеры и готовили к будущей роли королевы Менладриса. К счастью, правила строги к незаконнорожденным, но любой потомок чистой крови может взойти на престол независимо от пола.
Элерис послушно кланялась и улыбалась выученными правилами этикета. А потом сбегала ко мне, где могла быть собой без чужого контроля.
Я был ее братом. Позже — личным клинком и телохранителем.
Я был ее любовником.
И иногда — только иногда — мы правда могли как будто перемещаться в сознание друг друга. Как объясняла Элерис, это тоже проявление Дара. Пусть короли-колдуны давно не правят Менладрисом, но их наследие всё еще струится по нашим венам. И не зависит от ритуалов как прочая магия.
В тот вечер Его Величество Дакарус отправил меня в одиночку за преследователями. И меня вели мое чутье и наша связь. Я догнал похитителей, смог спасти Элерис.
Но в это время в замке убивали короля.
И когда мы вернулись, принцесса превратилась в королеву. Которой не хватало только официальной церемонии и принятия вассальных клятв.
Многие подозревали меня в убийстве отца. Поэтому я хотел выяснить, кто на самом деле это сделал.
Но Элерис вручила мне королевский меч. Тем самым показав свое отношение ко мне на виду у всех напыщенных вельмож. Она знала, что я верен ей. И всегда буду. Не важно, лежит на ее голове корона или нет.
Я с трудом дождался окончания церемонии. Но не стал расшаркиваться с аристократами, а незаметно ушел. И шагая по коридорам замка, купающимся в закатных лучах сквозь стрельчатые окна, я думал, что один. Гобелены со сценами охоты окрашивались в кровавые цвета, а одна моя рука невольно покоилась на эфесе меча в ножнах. Шаги казались оглушительными, отражаясь от камня под ногами, дробясь и возвращаясь ко мне лучами солнца.
Но не было больше в коридорах безумных королев или щебечущих фрейлин. Первая давно мертва, а вторые все еще в церемониальном зале.
Среди этих кровавых стен только призраки и мои сомнения.
В покоях я первым делом расстегнул пояс с мечом и положил на стол. Потом скинул официальные одежды и переоделся в простую рубашку и штаны. Подумав, все-таки налил в кубок вина и уселся с ним за стол, смотря на королевский меч.
Он переходит от отца к сыну и вручается, когда наследник восходит на престол. Это знак власти, такой же, как корона. И Элерис вручила его мне.
Я залпом допил вино и налил еще. Зажег свечи, потому что успело стемнеть.
В дверь постучали. Но я знал этот стук и не стал отвечать — она может заходить в любой момент.
Сидя спиной к двери, я не мог ее видеть. Но услышал легкие шаги и шелест платья, а потом маленькие ладони легли мне на плечи.
— Думала, эти клятвы никогда не закончатся.
Она обошла меня и встала рядом со столом, так что я мог ее видеть. Элерис даже не заходила в свои покои: она так и осталась в расшитом металлом церемониальном платье. Длинные волосы, такие светлые, что казались белыми, прядями ниспадали на спину, а на голове представляли собой сложную конструкцию из кос разной толщины. При свечах я не мог видеть, какие почти медовые глаза у Элерис, да и косметика на узком лице как будто меняла мою сестру.
Говорили, что мы очень похожи. Но во дворце много о чем говорят.
Я видел, что сейчас на лице Элерис только усталость.
— Помоги снять платье, — попросила она. — Слишком тяжелое.
