Я позволяю служанкам обтереть себя. Умаслить тело благовониями, расчесать мокрые волосы. Пока они сохнут, меня облекают в нижнее платье, украшенное по краям тонкой вышивкой. В тяжелую ткань красного королевского наряда, сплошь в золотых нитях и цепочках, призванных напомнить о силе.
Когда волосы заплетают в сложные косы, я прикрываю глаза, надеясь вновь скользнуть в сознание брата. Я вижу, как Киран застегивает мундир — на этот раз не просто черный, а с тонкими узорами золотой нитью. У брата нет слуг и свиты. Но он цепляет к поясу королевский меч, и ничто не сможет этого изменить.
Мне на голову кладут корону, и в комнату впархивают фрейлины в запахе цветочных духов и женских сплетен. Мы готовы встречать прибывших представителей Домов.
Я готова командовать.
Я не торопился в главный зал. Прибыть туда раньше королевы считалось дурным тоном, да и встречаться с Домами не хотелось. Вместо этого я водил кончиками пальцев по вырезанной розе, символу нашего Дома, повторяя орнамент на стене.
И почти не удивился, когда меня нашел Алавар.
— Ты что, тут прячешься?
Разодетый в синий камзол, богато украшенный золотом и драгоценными камням, он сиял даже в полумраке этой галереи. Даже когда вокруг пыльные гобелены, перемежающиеся деревянными панелями с вырезанными розами. Когда свет из узких окон почти не проникает внутрь.
— Как ты меня нашел? — спросил я. Галерея находилась в стороне от главного зала.
— Интуиция! И немного поспрашивал стражу.
— Они не посмели отказать лорду Вейн?
— Думали, я хочу поговорить с тобой о чем-то важном.
— Это так?
Лицо Алавара стало серьезным. Я заметил, как его рука непроизвольно легла на эфес церемониального клинка у пояса, как будто лорд Вейн был готов защищаться. Или атаковать.
— Скажи, Киран, ты доверяешь придворному магу?
— Нет.
Брови Алавара удивленно приподнялись. Немного.
— Раз ты так быстро и категорично отвечаешь, тебя не удивит, что я скажу. — Алавар помолчал. — Я осмотрел защиту Храма. И в ней есть брешь. Умело прикрытая, просто так и не заметишь… но я не зря считаюсь вторым человеком в Ордене.
Вряд ли Алавар сказал это случайно. Он хотел, чтобы я был в курсе. Либо хвастаясь, либо показывая силу. Зная Алавара, я бы предположил оба варианта одновременно.
— Через эту брешь и проникло заклинание? — уточнил я.
— Именно. Но главное, это серьезная и сложная работа, которую можно сделать только на месте. И если я ничего не путаю, Киран, в замке всего один человек, у которого были возможности и силы.
Он не путал. И отлично об этом знал. Кулаки невольно сжались.
— Лорек Баррис, придворный маг.
Алавар кивнул:
— Вряд ли он рассчитывал, что Храм будет осматривать кто-то из Ордена. А к утру брешь уже не отличить от общей вязи защиты.
— Не говори пока Элерис.
Алавар моргнул:
— Что?
— Она тут же отправит Барриса на пытки, чтобы узнать всё, что ему известно. Не стоит делать этого при Домах. После приема. Баррис не подозревает, что ты знаешь?
— Нет, конечно.
— Отлично. Пусть насладится своим последним вечером.
Несколько мгновений Алавар молчал. Сначала изучая мое лицо, как будто пытался отыскать на нем одному ему ведомые знаки. Потом перевел взгляд на узкое окно. Наконец, сказал:
— Ты слышал, кто из Домов прибыл?
— Мевраны и Мар-Шайалы.
— Гм. Ты прав, не стоит их злить. Тогда после приема. А сейчас… идем?
Он входит в зал вместе с Алаваром Вейном. Бастард короля и один из сильнейших магов — они представляют собой странную пару и тут же разделяются.
Найдя взглядом меня, Киран подходит. Вряд ли задумывается, но он красив в этом мундире, с расправленными плечами и четким шагом. Он не замечает, но благородные дамы украдкой смотрят на него. А другие и в открытую. Но он и здесь клинок — проходя сквозь разодетую толпу, не замечая богатого убранства зала и блеска драгоценностей, которых хватило бы на покупку всего Тарна.
Брат идет ко мне, чтобы встать на полшага позади, чтобы на миг я ощутила его дыхание на своей обнаженной шее. И Киран не знает, что его светлые, почти белые, волосы, будто маяк в этом царстве разноцветных нарядов и лент. Клеймо, которое вместе с гордой посадкой головы, вопит только об одном: он — сын короля.
Зал сверкал. Теплыми огнями свечей и почти незримым магическим сиянием. Фальшивыми улыбками и шелковыми платьями. Прибывшие Дома притащили с собой целые свиты собственной знати, так что зал до отказа переливался и шуршал.
Но я искал глазами не их. Мне плевать, чьи надушенные тела затянуты в корсеты и камзолы, это всего лишь цифры, которые предстоит охранять страже. Значение имеют только те несколько человек, которые принадлежат к благородным Домам. Те, кто принимает решения.
Я не знал, кто конкретно из семейств прибыл.
Первой и почти сразу к нам приблизилась Ашайя Мевран. Ее седые волосы убраны в высокую прическу, украшенную рубиновыми нитями. Да и весь ее темный наряд переливался этими камнями — теми, что добывались на ее землях, и когда-то дали Дому Мевран богатство и влияние.
— Ваше величество, — Ашайя присела в глубоком реверансе, как и полагалось по этикету.
