Я остался стоять и салютовал ей бокалом:
— Что ж, за то, чтобы мы были теми, кем хотим.
Выражение лица Таль не изменилось. Она снова превращалась в аристократку, привыкшую носить маску и не показывать эмоций. Даже не отпив вина, она посмотрела на меня:
— А тебя часто заставляли делать то, чего ты не желал?
— Не очень, — я пожал плечами и глотнул вина. — Обязанности были. Много. Требования.
— Наверняка меньше, раз ты бастард.
— Больше.
Вдаваться в подробности не хотелось. Но выражение лица Таль едва заметно изменилось, и она кивнула. Видимо, понимая: то, что простили бы принцу, никогда не прощали бастарду. Меня растили в замке, его величество признал своим сыном, но это не значит, что до моих вылазок в порт или город меня не гонял Седрик Сонд. Принцу было бы достаточно крови, мне же требовалось ежедневно доказывать, что она течет в моих жилах не просто так.
— Зато твой отец не делал различий между детьми, — сказала Таль.
— Ты и Джаген — от первой жены Уртара Мар-Шайала.
— Да. Отец никогда не любил мать, согласился на брак только из-за важных торговых договоров с Руарисами.
— И женился повторно после ее смерти.
На последнем слове Таль поморщилась. Ей не нужно было пояснять, я знал, что первая жена Уртара Мар-Шайала умерла как-то слишком таинственно. То ли от внезапной болезни, то ли упав с лестницы. Я помнил смутно, но в свое время это было главной сплетней даже в королевском замке.
Особенно когда Уртар быстренько женился снова.
— Второй брак устроил папочку куда больше, — скривилась Таль. — Любимая жена, такая кроткая, что я за всю жизнь слышала от нее не больше десятка слов. Обожаемый сын. Пока братцу всего восемь, но я уверена, однажды отец сделает всё, чтобы он остался единственным наследником.
Я видел, как непроизвольно сжалась рука Таль на бокале. Что ж, жестокость Уртара Мар-Шайала известна, а его первенец Джаген, увы, так и не проявил должных способностей к магии, которых от него ожидали.
Голова немного кружилась, и я вспомнил, как Алавар говорил о том, что бывает, если не использовать Дар… но сегодня вроде наоборот, Дар развернулся, когда я едва не убил того гвардейца.
Таль Мар-Шайал внимательно смотрела на меня, а потом поднялась единым тягучим движением. Поставила так и не тронутый бокал на стол и подошла ко мне:
— Садись, Киран.
Я не сопротивлялся, буквально рухнул в кресло. Что-то было не так, категорически не так, но я не мог собрать расползавшиеся мысли, как будто хватал туман, ускользающий меж пальцев. Я слышал шелест платья Таль, легкий стук двери.
Она вернулась буквально через мгновение и остановилась передо мной.
— Не знаю, способна ли твоя сестра почувствовать, что тебе плохо? На всякий случай, я послала за ней. Наверное, мне стоит поторопиться?
Перед глазами плыло, и я не мог толком понять, что происходит. Как будто только что Таль Мар-Шайал стояла передо мной, а теперь уже ее корсет распущен — достаточно, чтобы спустить платье с плеч и обнажить грудь.
— У магов есть свои каналы связи, которые не отследить никаким шпионам. Мой брат постоянно связывается с отцом. И тот считает тебя опасным. А королеву — достаточно привязанной к тебе. Ее Дар правда так велик, как о нем говорят?
Я не слышал в голосе Таль торжества или яда. Только бесконечную грусть.
— Я надеялась, что, рассказав об измене отца, почувствую себя лучше, а ты что-то предпримешь… но ведь это не так. Ты не сможешь защитить ни меня, ни брата. Даже ты.
Снова шелест платья, и я почувствовал, как Таль уселась на меня верхом. Она застыла на мгновение, а потом резко, как будто боялась передумать, достала откуда-то из платья кулон, тоже в виде янтарной капли, как висела у нее на шее, и повесила на меня. А потом глубоко вздохнула, и я видел ее грудь с темными сосками.
Таль наклонилась, так что шепот прозвучал у меня над ухом, сразу проникая в голову, разгоняя туман.
— Прости, Киран.
Дверь хлопнула, Таль резко выпрямилась. Мне хотелось встать, оттолкнуть леди Мар-Шайал, сказать тысячу слов… но все они распадались, превращались в клочья тумана, а я сам с трудом мог пошевелиться. Только повернул голову и заметил качающийся, расплывающийся силуэт Элерис.
Она что-то сказала, но я не смог разобрать слов, в ушах шумело, и я только чувствовал гнев сестры. Ее ярость. Ее недоумение и боль. Ее всепоглощающие эмоции.
Тихо, Элерис. Эли…
Но я не мог дозваться до сестры, пелена не желала отпускать, и даже на то, чтобы в голове сформировалось ее имя, ушло слишком много времени. Слишком.
Это ощущалось как вспышка, как толчок, разом выкинувший меня из собственного тела, встряхнувший и вернувший обратно. На один короткий миг, ощущавшийся как вечность, показалось, что мир застыл. Элерис в дверях, Таль у меня на коленях, я сам.
Даже мое собственное сердце замерло и перестало биться.
И в этот момент я отчетливо понял, что Элерис тоже это ощущает.
А потом всё вернулось на свои места. Мир пришел в движение. Сердце медленно и словно неохотно снова начало биться, Таль с визгом упала на пол. Грудь обожгло, там, где кожи касалась янтарная капля. Я с шумом вдохнул.
