Я окончательно проснулся и поднялся, усаживаясь напротив сестры. Она выглядела уставшей, а платье помялось: не знаю, как Элерис может ходить в такой жесткой ткани.
Сестра улыбнулась и провела рукой по моей щеке:
— У тебя след остался от складок.
Потом посерьезнела и нахмурилась:
— Как ты?..
Мне не нравилось видеть ее обеспокоенной, особенно когда причиной этого беспокойства был я сам. Но тут не пришлось врать, чтобы ее успокоить:
— Кажется, без видений.
Плечи Элерис, затянутые тканью, расслабились.
— Алавар рассказал, что так может действовать на Дар настойка болотника. И что через пару часов всё пройдет. Но… ты напугал меня, Кир.
Она обхватила себя руками и казалась очень маленькой и хрупкой, напуганной девочкой, а не королевой могущественного государства. Не знаю, то ли это, то ли то, что она назвала меня коротким именем, которое произносила очень редко, но я понял, что Элерис действительно испугалась.
Я притянул ее к себе и обнял, она уткнулась носом в плечо, затихнув, не шевелясь, ощущая — я знаю — тепло моего тела. Я держал ее, пока не почувствовал, что она успокоилась. А потом Элерис первой отстранилась. Но не слишком, и ее ладонь легла на мою руку.
— Когда Алавар тебя привел, я вспомнила свою мать. Ты казался таким же безумным. Потерянным.
— Это было ужасно, — признал я. — Надеюсь, что видения подбрасываются Даром только из-за болотника, и это не станет привычкой.
Я внутренне содрогнулся, а Элерис крепче сжала руку на моих пальцах.
— Спасибо, что вытащила меня оттуда. Не дала упасть.
— Спасибо, что вернулся.
Я не стал рассказывать Элерис о видении с ее матерью в коридоре. Как королева Азалин уверенно шагнула из замкового окна. Что в тот момент видела она? И успела ли понять, что, последовав за видением, обрела только смерть? Наверное, это ужасно страшно, если в момент падения Азалин осознала всё происходящее — осознала, но поздно было что-то делать, пока ее тело не коснулось брусчатки.
Я посмотрел на Элерис:
— Ты можешь увидеть то, что видел я.
Она покачала головой:
— Только ощущаю видения внутри тебя. Но увидеть — нет. Что там было, Киран?
— Сначала расскажи, что произошло за последние… пару часов, говоришь?
— Не знаю. Я не выходила отсюда.
— Тогда нам стоит. Побеседовать с Таль, да и надо узнать, удалось ли вернуть Джагена в замок.
— Нет, — наигранно строго возразила Элерис. — Алавар сказал, что, когда очнешься, тебе понадобится хороший ужин. Как он там выразился? Подожди. «Этот дурень наверняка не ел весь день».
Я действительно только завтракал с Таль в порту, и казалось, с тех пор прошла бездна времени. А я ощущал себя не выспавшимся, а скорее, ослабевшим, как будто после болезни. Поэтому не стал отказываться, когда Элерис вызвала слуг, и они тут же накрыли прямо на столике у кровати. В конце концов, если Джагена вернули, то моя помощь не нужна, а если нет… неважно, сейчас мы начнем разбираться с последствиями или полчаса спустя.
Элерис искренне возмутилась, когда я стащил из ее тарелки кусочек овощей, и слушать не хотела, что у нее вкуснее. Закончив, она скинула платье и переоделась в новое, заявив, что с «этой сучкой» она поговорит вместе со мной. Имея в виду Таль.
Я зашнуровал платье сестры, и ей не пришлось звать камеристок. Мы делали так с детства: я помогал ей одеваться и даже умел плести вполне сносные косы. Раньше нам нравилось проводить больше времени вместе, не допуская в спальню лишних слуг.
И я невольно радовался, что ничего не изменилось.
Именно поэтому у Элерис нашлась свежая одежда и для меня — припасенная для тех случаев, когда я покидал покои королевы уже под утро. Только ножны с отцовским мечом оставались неизменны. Рыцарю-командору предписано ходить с оружием, но эта обязанность меня… успокаивала.
— Идем, Киран, — вздохнула Элерис, — что бы там ни было.
Я взял ее под руку, и мы вместе покинули покои королевы. А за резными дверьми нас уже поджидал замок в вечерних огнях и новости политики.
Первым делом я узнал у стражи о Джагене, а Элерис доложили о леди Ашайе Мевран.
— Она уехала, — нахмурилась Элерис. — Она не принесет клятву на Церемонии.
Формально те, кто не дал клятву, не могут считаться изменниками. В конце концов, пока что леди Мевран просто не повинуется. Но я не сомневался, что мое видение правдиво, и леди Ашайя присоединится к Уртару Мар-Шайалу. Элерис тоже это понимала, я успел рассказать.
Значит, Дом Мевран отказывается поддерживать королевский Дом. И это скверно, очень скверно.
— Зато у меня хорошие новости, — улыбнулся я. — Джагена Мар-Шайала успели перехватить и вернуть в замок. Он сейчас в своих покоях и, говорят, ругается, как портовый грузчик.
Элерис фыркнула.
— Зато живой. Мар-Шайал… давай наведаемся к нему. Пока он не разнес половину покоев в праведном гневе. И, может, он что знает о планах отца.
И замок расстилался перед нами огнями и гобеленами, пока мы рука об руку шагали в будущее.
