Он слышал мой голос, всем телом, кожей, сознанием. Веки мага затрепетали, он открыл глаза, медленно сел. Но Алавар никак не мог сфокусировать взгляд и как будто не понимал, что произошло. Он тоже потрогал затылок, поморщился и с недоумением уставился на кровь на пальцах. Потом перевел взгляд на горящую ткань.
— Нам нужно уходить, — сказал я, но не настаивал, пока Алавар не придет в себя.
Он кивнул, и я помог ему подняться на ноги. Алавар с трудом мог идти сам, но теперь в его взгляде хотя бы появилась осмысленность. Я ощущал Элерис ярким факелом и направился туда.
Королевский шатер валялся, смятый и изломанный, но хотя бы не охваченный огнем. Элерис вместе с Таланисом Реном отдавали приказы: он — жрецам, она — всем остальным. Здесь же были благородные Дома, хотя я видел, что королева отправляет большинство в замок. Я заметил мелькнувшего Эльдо Руариса, но не видел Мар-Шайалов.
Сол Лиссири сидел на земле, прислонившись к перевернутому столу, который стал спинкой. Судя по изможденному лицу мага, он уже успел помочь Жрецу и королеве. При виде нас с Алаваром, Сол хотел подняться, но сил на это явно не оставалось, и он почти рухнул обратно. Я усадил рядом с ним еще не очень соображающего Алавара.
— Останься с ним и не давай спать. Если уснет, убью обоих.
Похоже, мой голос звучал достаточно грозно, потому что Сол глянул со страхом и кивнул. Я обернулся к Элерис.
Она стояла ожидая. Ее алое платье покрылось пятнами грязи и копоти, волосы растрепались, а корону она давно сняла. Но стоило посмотреть на Элерис, она бросилась ко мне по пеплу и выжженной траве. Я обхватил ее лицо руками, оставляя следы золы и крови Алавара, поцеловал в губы, бесстыдно, у всех на виду. Но мог поклясться, что никто в этот момент нас не осуждал.
Мы повенчаны общей кровью: собственной в венах, пролитой нами и той, что вокруг нас.
Когда Элерис отстранилась, ее первыми словами были:
— Это не твоя вина.
Она знала, что произошло, увидела моими глазами, ощутила моим телом. Осторожно взяв левую руку, повернула ее ладонью вверх и очертила контуром пальца ожог, стараясь не касаться его самого.
— Мы найдем того, кто сделал этот артефакт. Кто убил нашего отца и хочет уничтожить нас.
Я мог бы прочесть в мыслях Элерис то, что она не договорила вслух: если это Уртар Мар-Шайал, мы убьем его. Но она не верила, что он действовал в одиночку. И только ли он.
— Где Джаген с Таль? — спросил я.
Элерис кивнула в сторону:
— Джаген очень плох, целители не рискуют переносить его в замок. Таль с ним.
Мне не хотелось оставлять сестру, но у каждого из нас свой долг. Поэтому она напоследок сжала мое плечо и вернулась к Таланису Рену. А я отправился на поиски Мар-Шайалов.
Красный — цвет королевской власти, белый — богов и жрецов, но цвет лекарей — коричневый. Потому что тогда на грубых темных одеждах не видно крови.
За тем местом, где еще недавно стоял королевский шатер на празднике, лекари устроили что-то вроде своего поста. Я видел мельтешение коричневого, расцвеченного голубым: кого-то переправляли в замок, для кого-то не хватало рук, а кому-то могли помочь только жрецы, золоча пальцы и оставляя символы на теле, чтобы боги могли заметить своих мертвых детей.
Джаген Мар-Шайал был жив. Он лежал на земле, и тут еще торчала зеленая трава, хоть уже и вытоптанная многими ногами. Под головой Джагена лежал чей-то плащ, и я подозревал, что хмурого Эльдо Руариса, стоящего неподалеку. Рядом с Джагеном сидела Таль, сцепив руки на коленях. И я не мог понять, она молится или просто хочет остаться с братом до последнего.
Я присел рядом с ней и в тот же миг ощутил Джагена. Видимо, Дар продолжал работать, ровно и четко, позволяя чувствовать то, чего я не мог обычно. И я слышал глухие частые удары сердца Джагена, слышал его учащенное дыхание, видел не только бледное лицо, но и скапливающуюся кровь внутри его тела, с которой ничего не могли сделать лекари тут, а переносить в Храм слишком опасно.
Я ощущал, что Джаген Мар-Шайал умирал и осталось ему недолго.
Таль повернула ко мне лицо, и я увидел глубокую свежую царапину на ее щеке и обреченность в глазах — она тоже понимала, что ее брат умирает.
— Он не может погибнуть, — прошептала Таль. — Не тут, не так.
— Молись богам, Таль. Молись, чтобы после смерти Джаген отправился в Огненные чертоги.
Не сразу понял, что глухой голос принадлежал Эльдо Руарису. Таль вскинула растрепанную голову и посмотрела на него с яростью. А потом снова перевела взгляд на меня.
— Спаси его, Киран. Спаси.
Она не молилась богам. Она просила меня.
И на этот раз я не позволил Дару вести меня — я направлял сам. Коснулся руками грязного камзола Джагена, закрыл глаза. Я ощущал пульсацию его тела, рану внутри, сердце, желавшее остановиться.
Нет.
Я направлял внутрь Джагена собственную энергию, заставлял плоть срастаться, а кровь исчезать, оказываясь не внутри тела, а снаружи, на траве. Открыв глаза, я видел, что мои руки слабо светятся, как будто та сила, что текла между мной и Джагеном стала видимой.
