Отошла к жрецам, те передали ей маленькую баночку. Когда Элерис вернулась, она раскрыла ее на ходу, и я с удивлением увидел золотую краску. Я знал, что ее получают из растений, которые жрецы выращивают в садах при Храмах, но не вникал в подробности.
Взяв мою руку, Элерис начала втирать краску в пальцы легкими массирующими движениями. Только в тот момент, когда ладонь постепенно расслаблялась, я понял, как был напряжен.
— Золотом отмечают мертвецов, — тихо сказал я.
— И богов, — она рассмеялась, хрипло, горько и слегка безумно. — Возможно, мы с тобой и то, и другое.
Ее руки, перепачканные золотом, коснулись моих висков, но я перехватил запястья сестры. И ответил на ее молчаливый недоуменный взгляд:
— Мы не боги и не мертвецы, мы просто люди, Элерис.
Она помолчала, потом кивнула. Убрала краску в карман. А я не мог прекратить смотреть на ее лицо: виски Элерис вместо золота были перемазаны в саже и крови.
Взяв ее за руку, я повернулся к полю и вздымающемуся пожару. Положил руку на эфес отцовского меча, и в тот же миг понял: он усилит Дар. Поэтому я легко вытащил клинок из ножен и вскинул его вверх. Ощущая энергию Элерис и собственный Дар, устремившийся к начавшим грохотать тучам.
Когда боги сменяют гнев на милость, небеса плачут, омывая землю.
После этого я ощущал только опустошение и слабость, такую, что едва держался на ногах, и меня ощутимо шатало. И поначалу казалось, что всё зря, кроме грохота молний мы ничего не добились.
А потом хлынул дождь.
========== Часть 2. 15. ==========
Я спал долго. Как потом выяснил, почти неделю, иногда просыпаясь, чтобы поесть, и снова погружаясь в сон. Ощущение усталости не исчезало, но мысли в голове ворочались так медленно, что я не успевал об этом задуматься.
Не знаю, сколько прошло времени, когда появилась Элерис. Но проснувшись, увидел ее, сидящей в кресле. Я смутно помнил, как под дождем мы добирались до замка, как хотел только одного — лечь и уснуть.
Элерис поднялась с кресла и подошла ко мне, шелестя платьем.
— Как ты, Киран?
— Будто долго били, — признал я.
— Ты потратил много сил. Отдыхай.
— Но дела…
— Я займусь всем, не волнуйся.
И тогда я действительно ощущал себя слишком уставшим, чтобы возражать. В другой раз, когда проснулся, через некоторое время пришел Алавар, точно когда я успел покончить с обедом (или это был ужин?).
— У дверей охраны не меньше, чем у королевских покоев, — проворчал Алавар.
— С чего это?
— Элерис распорядилась. По крайней мере, пока не придешь в себя. Как ты понимаешь, спорить с ней никто не стал.
Разложив на столе у кровати какие-то пузырьки и чистые тряпки, Алавар уселся передо мной и повелительно сказал:
— Давай руку.
Размотав, он только нахмурился:
— Заживать будет долго. Все-таки магический ожог.
— Как твоя голова?
— Не очень. Я всё еще не могу колдовать. Даже не проверю артефакты Таль! Вдруг там тоже сюрпризы. Но на них я успел повесить мощную защиту.
— Подождут, — сказал я. — И вряд ли у тебя было время нормально проверить маятник.
— Не было, но стоило. Хотя подобные артефакты с двойным действием сделать, мягко говоря, сложно. Обычно никто не связывается.
Я напрягся, ожидая, что сейчас Алавар снова скажет, что такое под силу только мощным магам — Нире Ялавари, например. Но лорд Вейн, как ни странно, молчал.
— И кто мог его сделать? — осторожно спросил я.
— Кто угодно.
— Он ведь сложный…
— Но сил и магии много не требуется. Только знания и долгая подготовка. Там одни ритуалы длятся месяцами.
Он щедро плеснул на мою ладонь мерзко пахнущую болотом жидкость, и я зашипел от боли. Алавар не отреагировал, он казался задумчивым, а потом оторвался, наконец, от моей руки и посмотрел в лицо.
— Это магия крови, Киран. Очень сильная. Кто-то из благородного Дома умер, чтобы создать тот маятник.
Алавар вернулся к ладони, накладывая новую повязку, и настал мой черед задумываться.
Магия подвластна людям не только в Менладрисе, но и во всем мире. Хотя магов рождается не так много, а Ордена разных государств не так часто общаются друг с другом. Дар существует как наследие королей-колдунов, сейчас редкое и хаотичное.
Но кровь — кровь королей-колдунов течет в венах каждого отпрыска Домов. Включая всех незаконнорожденных детей. Некоторые Дома довольно большие, а иные аристократы очень любвеобильны, поэтому и Дар иногда проявляется даже у простых людей.
И эта же кровь всем без исключения дает возможности для ритуалов. Говорят, они еще древнее, чем короли-колдуны. Пришли из далеких жестоких времен, когда считалось благородным начертать символы собственной кровью на камнях, чтобы враги погибли.
Сильная магия, злая и зачастую смертельная для того, кто ею пользуется.
Если Алавар прав — а у меня нет причин сомневаться в его словах, — в создании артефакта участвовали не только маги, но и кто-то незначительный из благородных Домов, погибший, чтобы с помощью его крови создать артефакт, убивший сначала короля, а потом направленный на его потомков.
Кто бы это ни был, он настроен серьезно.
