— Мы с твоим отцом были друзьями, и когда-то давно нам довелось побывать в стычке с племенами Арзарота. Тогда он был еще принцем, а я — всего лишь неплохо обученным воином. Это дикие племена, земли, покрытые болотами и испарениями, часть из которых ядовита. Мы жгли храмовые благовония, потому что они очищали воздух.
Я с удивлением смотрел на Седрика. Никогда раньше он не делился со мной откровениями из своей жизни, хотя, конечно, не было тайной, что они давние знакомые с королем. И если бы Седрик Сонд того желал, он сам стал Клинком Менладриса еще много лет назад. Но он предпочитал оставаться Клинком его величества — до смерти последнего.
— Дакарус был хорошим королем, — продолжал Седрик Сонд. — Старался думать о простых людях, и они его любили. Но каждый указ его величества, тонкая реформа, даже привилегии знати — всё должно было послужить объединению государства. Дакарус мечтал, что однажды Менладрис снова станет империей. Он всегда поступал так, как считал нужным, поэтому не сомневался, что не проживет долго. Так и вышло. И ни мой Дар, ни мой клинок ему не помогли.
— Дар?
— Слабый, но он дает представление, что это такое. И помогает в бою. Знать удар за миг до его нанесения.
Я только растерянно кивнул. Почему-то мне не приходило в голову, что у Седрика Сонда может быть Дар.
— Моя мать принадлежала одному из мелких благородных Домов. А отец с юга.
Это я знал. Хотя считал слухами, да и меня не очень волновало происхождение Седрика.
— Я обещал Дакарусу приглядывать за тобой. Пойдем.
Я моргнул, не сразу понимая резкий переход. Но Седрик решительно шагал вглубь Храма, так что мне оставалось только последовать за ним. Он остановился у величественных статуй Первозданных богов, чьи головы устремлялись к куполу и по традиции прятались за масками. Согласно верованиям, смотреть в лицо им запрещено любым смертным и видеть друг друга могут только они сами.
— Ждем, — коротко сказал Седрик Сонд.
И сложив руки за спиной, он как будто изучал статуи. Мне ничего не оставалась кроме как последовать его примеру.
Я не любил эти статуи. Мне нравились колонны, цветы, но не изображения безликих богов. Совершенные в застывшем камне и такие же бесполезные. Эти в Тарне еще и напоминали о древней легенде: богиня держала в руках сердце из груди бога.
Они заточили Хаос в оковы, но однажды, путем предательства младших богов, цепи порвались. Хаос выскользнул на свободу и первым делом решил уничтожить Первозданного бога. Вырвал его сердце, оставил в собственной крови, а куски тела раскидал по всему миру.
Но богиня нашла его. Каждую часть тела, каждый кусочек. Кроме сердца, которое успели сожрать дикие звери. Тогда богиня вырвала сердце у Хаоса и вложила его в разверстую грудь своего супруга. Она приказала:
— Живи.
И мертвый и воскрешенный Первозданный бог снова жил.
— Первые короли-колдуны объявили себя потомками богов. Возможно, они не были далеки от истины. Вот только это они породили богов, подобных им самим.
Я не заметил, как к нам подошел Верховный Жрец, Таланис Рен. Он стоял за нашими спинами в традиционном белом с золотым одеянии и смотрел на скрытые лица богов, задрав голову. Потом перевел взгляд на меня:
— Ты знал это? Вряд ли. Короли-колдуны создали богов, подобных им самим. Чтобы объявить себя их потомками.
— Зачем вы это рассказываете? — осторожно спросил я.
— Чтобы ты понял, что Жрецам известно куда больше, чем кажется. Идем. Я ждал вас.
Они обменялись с Седриком Сондом кивками, и Жрец повел во внутренние помещения Храма, в одну из жарко натопленных комнат, с удушливыми благовониями и церемониальными курильницами по углам. Похоже, здесь совершали внутренние обряды.
Таланис предложил выпить, но и я, и Седрик отказались. Тогда Жрец налил себе из графина с маленького столика.
— Я хочу помочь, Киран. Тебе и Элерис.
— С чего бы?
— Потому что Менладрис должен стать сильным, а не уничтожать сам себя. И вы тоже. Ты ведь бывал на улицах Тарна?
— Конечно.
— Видел бешеных псов? Что с ними делают?
— Ловят и убивают.
Таланис Рен только кивнул, а мне ход его мыслей не очень понравился. Я внутренне напрягся, но пока в действиях Жреца не было ничего угрожающего.
— Жрецы кое-что знают о Даре, — продолжал он. — Немного, конечно, с магами не сравнить. Но кое-что.
— Например?
— Ты думаешь, в других странах не рождаются люди с Даром? — В глазах Таланиса Рена, кажется, отразилась грусть. — Рождаются. И умирают. Быстро убивают сами себя, иссушают. Только в Менладрисе научились контролировать Дар.
— Короли-колдуны, — прошептал я.
Он кивнул.
— Их древние рода почти уничтожены. Но начинают возрождаться. А что насчет контроля? Эти знания исчезли. Но богам было угодно, чтобы вас родилось двое.
Я не сразу понял, что он имеет в виду меня и Элерис.
— Ты и она мало что смогли бы в одиночку, но вдвоем вы можете стать сильнее. Первозданных богов тоже двое.
— Мы-то обычные люди.
— Но у вас есть Дар. Этого достаточно.
Я все еще не понимал, к чему клонит Таланис Рен, а он явно привык к длинным и не очень определенным речам. Но Седрик Сонд оставался прямолинейным воином.
