Отцовский меч оставался теплым, будто живое существо. Словно битва и пролитая на лезвие кровь разбудили его. И в тот момент, когда я пронзил первого врага, я понял, что это за артефакт. Он действительно мог фокусировать энергию, не знаю, как насчет магии, но точно Дар. Но главное, меч выкован и зачарован для битвы. Чтобы становиться продолжением умелого воина, чтобы разить его врагов и реагировать одновременно с обученным телом.
Клинок, созданный для такой ночи, как эта, полной боли, крови и оборванных жизней.
Над головами что-то хлопнуло во тьме, я не мог толком видеть, но знал, что это Алавар и его маги схлестнулись с воинами противника — и его магами. Они вели собственную битву.
Я ощущал это в воздухе, по напряжению, будто перед грозой. По тусклому шевелению откликнувшегося Дара внутри меня. Но я не рисковал его отпустить, не знал, к чему это приведет.
Мои люди умирали. Падали вокруг меня, смешивая свою кровь с грязью. Около тлевшего костра я заметил нескольких воинов — они успели схватиться за мечи, но даже не достали их. И теперь их мертвые застывшие лица смотрели распахнутыми глазами в небо, где расцветали магические огни.
Мы проигрывали. Мы умирали. Я мог понять это даже в хаосе ночи, в рваном ритме битвы.
Я не знал, скольких врагов успел поразить, обогнул наполовину завалившуюся в грязь палатку — и тут на меня буквально выпрыгнул Алавар. Его одежда была измазана кровью — но чужой. В руках он тоже держал меч, и я не сомневался, как сын благородного Дома, он отлично умел с ним управляться.
Я хотел спросить, что случилось, глядя на серьезное лицо Алавара, но он, ни слова не говоря, просто схватил меня и в сторону и увлек к палатке. Где около порванной ткани мы оказались чуть в стороне от сражений. Рядом в грязь упал воин, видимо, мертвый. И во тьме, расцвеченной отсветами пожаров и магическими огнями, я не мог понять, наш это боец или Уртара.
— Закрой глаза, — грубовато сказал Алавар, его рука цепко держала меня за локоть.
И когда я опустил веки, то магией он показал мне, что творится дальше. Маги Ордена как раз осветили небо очередными вспышками, видимо, повинуясь приказу Алавара. Чтобы показать ему полную картину поля боя.
Чтобы показать мне.
Я не знал, сколько их. Но быстро понял, что нас теснят и долго мы не продержимся.
— Уртар вывел все свои войска, — сказал я, открывая глаза.
Алавар кивнул:
— Хочет разбить нас одним ударом и вернуться в замок.
— Пока у него выходит. Ты можешь показать мне Катариса и Джагена? И передать им распоряжения.
— Маги могут.
Я снова закрыл глаза, следуя за магическим взором Алавара, находя заляпанного грязью и кровью Катариса Меврана, отступающего и не знающего, что ему делать. Яростного Джагена, который врезался во врагов.
Отдав для них приказы, я посмотрел на Алавара:
— Оставайся здесь, пусть маги делают, что могут. И держи центр.
— А ты?
— Попробую забраться дальше. И спустить с привязи псов.
Глаза Алавара расширились, когда он понял.
— Ты уверен?..
— Иначе нас всех перебьют.
Он только кивнул, потом исчез меж падающих тел и сражающихся воинов — наверняка к магам. Но Алавар может о себе позаботиться, поэтому я развернулся и пошел вперед.
Я высвобождал Дар внутри себя. Чувствовал, как он раскручивается, выгибается. Позволял скользить ему по венам и вдоль костей, окружать меня, защищать и превращаться в оружие.
А потом я заметил Венара Меврана. Внук леди Ашайи сражался с одним из воинов Уртара, явно более умелым. Когда из рук Венара выбили меч, я понял, что мне стоит всего лишь замедлить шаг. Протянуть долю мгновения, пока вражеский меч не пронзит грудь, не прервет жизнь возможного жениха Элерис.
Но я не мог.
И резким выпадом убил воина Уртара, почти слыша песнь меча, уловившего мою мысль. Мальчишка Венар тяжело дышал, смотря на меня и утирая кровь из разбитой скулы.
— Подними меч. И если еще раз потеряешь — ты мертв.
Он отшатнулся. Как будто почувствовал Дар, который плотно меня окутывал. А может, и действительно ощущал. Оставив Венара, я снова двинулся вперед. Позволяя Дару стать моей броней, используя его, чтобы как можно дальше прорвать вражеские ряды, рассечь их, как мечом я рассекал плоть.
И когда я понял, что больше не могу это сдерживать, то выпустил Дар. Позволил волной прокатиться вперед, оглушая воинов Уртара, заставляя их падать на колени, отплевываясь кровью.
Я тоже могу приносить огонь и кровь.
И они стояли вокруг меня на коленях, пока я возвышался над ними, пока они признавали, что бой окончен. Мысленно я потянулся к Уртару Мар-Шайалу, он тоже стоял здесь, среди своих воинов. Гордый, не преклонивший колени даже сейчас. Даром я заставил его остановиться, замереть, будто пойманное в смолу насекомое. Ждать, пока я шагал к нему сквозь полумрак коленопреклонённых воинов.
