Дернул нож из плеча, пахнуло жженым. Раньше бы сказал, что с такой раной и не каждый взрослый выживет, а сейчас удивительно спокойный был. Лахудра эта неправильная, что прибилась к ним, свои перепонки раскинула, во всю ширь легла, распласталась, будто прилипла. Не мешал ей... Откуда-то знание пришло, что справится. Понимал, что снова вытащит. Его самого с такими дырами выходила, что не поверил бы. А тут плечо. Обойдется. Вот куда вдруг Свалка делась?
Без мусора не проживешь. Понял - погибель пришла.
Наконец повезло, нашли чье-то кострище старое - банки ржавые брошены, тряпка непонятно от чего... И будто полегчало, понял - еще поживем!
Банки приспособил к делу. Воду перепаривал, давал пить - вспомнил старый способ на болотах: в большую воды - камешек на середку, чтобы торчал, на него банку поменьше, сверху всего банку уже поплотнее - чуть вогнул к середине, тем же камнем выправил, к середке вогнутого для уверенности тряпную нитку прилепил и спустил в малую банку, чтобы стекала внутрь по ней. Теперь, знай-следи, чтобы снизу горело, а в самой верхней всегда холодная была.
Вода была рядом, к воде никого не пускал - страшная вода - как стекло прозрачная.
Канал, будто дураками копанный - кривой, зигзагами. Сам то шире, то уже, в дурном сне такое не привидится, но что самое жуткое было не в том... Вода в нем двигалась непрерывно - не ветром ее толкало, не сезонно, а сама по себе. Страшно! На заметку взял - там, где глубже, медленно ползла, а где дно совсем уж просвечивало, скорость набирала, даже ершилась верхом, хотя заветрие. А подводная трава (впервые такое, чтобы траву видать) - длинная, вся по ходу движения вытянулась, колышется, словно волосы на ветру. Тени в воде мелькают, не крупные, но много, значит, и крупные есть.
Зелень кругом, воздух дурной, голова от него первое время сильно болела. После понял, что чистый он слишком - хуже, чем в Болотных Провинциях. Но там хоть запах спасал, а здесь и запах какой-то чистый - голова кругом, тяжело такое переварить. Вокруг не хвощи, а очень плотные растения, вроде древних, что Лекарь так любил.
На чужом кострище поставить свое не рискнул. Устроился поодаль - место, хоть и страшно, но удобное. Пластика для костра, обыскался, не нашел, но можно по бедности и хвощи пережигать, только если осторожно - мертвый сухой хвощ, как зелье, сгорает моментально. Здесь таких хвощей не было, какие-то иные, попробовал те, что от больших хвощей отпали - удивительно они горели, много интереснее пластика. Хотя не так ровно, да потрескивали, искры разбрасывая - раз даже кусок земли занялся. Затоптал, чтобы дальше не пошло, потом сообразил - обкопал, обрыхлил вокруг костра. Дым приятный. Пластик так не горит. Дым был иной - уютный, очень живой, вкусный дым. Его хотелось глотать. Желудок только тем и занимался. Прямо млел у костра, глаза закатывал. Пришлось гонять, помнил, как некоторые на отвар из особых хвощей подседали.
Пробовал из местных хвощей воду давить - нашел чуть похожие - не получалось, какие-то другие они. Стал выпаривать воду из воды, как когда-то в Болотных Провинциях. Не настолько они крепкие, чтобы навроде Желудка хлебать воду из канала...
Стрелок умел наблюдать. Странное животное через канал перебралось - коричневые хвощи на голове растут. Тени в воде его не тронули. Сам руку сунул, долго ждал - никто и не пытался схватить. Значит, скорее всего, охотились друг за другом - те, у которых зубы имелись. Одну на щепу наколол - вытащил, зубы очень даже разочаровали, сильно мелкие. При таком размере могли бы быть покрупнее. Ни на оружие, ни на поделки не годились.
Когда бродил вдоль канала, по зарослям, наткнулся на толстого, полосатого, неуклюжего, с четырьмя лапами. Стал выцеливать, чтобы наверняка, а Лидер не дала, принялась корзину раскачивать - прицел сбивать. Может, и правильно... Стоит попробовать с живностью местной миром расходиться? Но только не с той, что в воде. В воде сильно чужая - мозги у нее жидкие. Сильно уродливая. В воде уроды! Но вкусные - проверил. Жить можно!..
ГЛЮКОЛОВ
Впервые на меня Блин Блинычи орут. По очереди. Сначала один, потом второй, потом меняются. Аж в глазах зарябило. Хоть бы рожу одну пометили - синяк поставили. Я уж и сам хотел, чтобы не запутаться. Наверное, трудно одинаковым жить. В нашей резервации только так: если один на чем-то попался, на всякий случай, двоих будут бить, чтобы ошибки не вышло. Ошибаться никто не любит. А в детстве им должно быть перепадало, слишком уж характером въедливые. Блин орал оглушиссимо, Блиныч ему вторил. Прямо торы какой-то начитались, в которой про меня плохо написано!
