"Жизни не любят", - поддакнул помогавший ему грек...
ГЛЮКОЛОВ
Такое вот подгруз... Такой рассказ... Сто раз его перечитывал. До хрипоты с Лариской спорил, доказывал, что дураки они оба - эти офицеры. Потому и исчезли все, только запрещенные сектанты и остались. Ничего ей не доказал, а сам засомневался. Будто заноза в сознании застряла. Я и другие рассказы этого автора читал, но не дам. Для вас они слишком сложные - не созрели вы еще...
Это написанный рассказ, конечно. В моих картинках такого нету. К написанному можно предъявить претензии, придраться... особо за наган, который он чуть ли пистолетом не обзывает. Когда это револьвер системы "Наган"! Еще и "шестизарядник"? Почему? Я к тому, что у русских офицеров только семизарядные были, с дурным выбросом на правую сторону. В другое время вцепился бы к каждой запятой, а здесь не хочется. Не о том рассказ. Бьет он меня прямо под дыхло. Верю я ему. Впервые написанному верю. Картинкам своим, окнам, в которые заглядываю, так не верю, как ему. Теперь вот скоро еще одного офицера смотреть плотно предстоит. Майора одного. Тоже идейного. И откуда такие берутся? Тяжело это - пахота! Еще один оцарапнутый по мозгу. Бредет по своей борозде. Служить бы военным, а пахать только здоровым.
Не хочу так больше. Нельзя так погружаться, как они требуют. Боюсь я, что обратной дороги не найду. Теперь осторожно в окна заглядываю и, если чую, что затягивает, сразу же захлопываюсь и не рискую больше. Из каждого такого окна рассказ стараюсь сложить, чтобы вам понятно было. У меня красиво пока не получается, не по-книжному, как-то. Книга - это когда комикс, много глянцевых картинок. А так... Так только, будто несколько страниц вырвано из какой-то старой, которая без обложки. Может, и валяется она даже где-то рядом, а может, за давностью потерялась. Хуже только, если по ошибке к ней другую обложку прилепишь и будешь думать, что так и должно. И другие тебе в этом поверят. Обман все, нет в этом Чести. Не верю больше никому. И Блин Блинычам не верю.
Я тут развлекался, пытался сосчитать, кого в окнах вижу. На собственную коллекцию решился. Время разбрасывать джокеров, а время их собирать... Заглядываю - на заметку беру тех, да этих. Джокер, думаю, он или не джокер? Если покажется, будто, есть в нем что-то, откладываю на "потом". До полного доглядения. Вроде как в место, где всегда найду. Я, кстати, теперь и Восьмого всегда найти сумею. Легко! Заглядывал к нему. Он там рыбу научился ловить, теперь шалаш строит, но не получается. Мастера бы туда. Мастер, хоть и не джокер, но мне тоже нравится. Как часть от меня и Семеныча. Мастер в Красной хате остался - вроде как бросили его. Выжил ли, нет? Будет время, схожу, гляну. Если живой, посмотрю, что можно сделать. За остальных не просите - кто умер, тот умер. Так я думаю... Хотя... В некоторых окнах по-другому все. Там как бы наоборот. Но про это потом. Я Восьмого Стрелка решил конторе нашей не сдавать - обойдутся. Пусть с другими разбираются, а его дело восьмое, на то он и...
ВОСЬМОЙ
Девочка-Лидер качнула корзину, сбивая прицел. Стрелок ругнулся - дальний выстрел требовал полного сосредоточения. Опять стал наводить, совмещая линию и уклон пули - качнула второй раз. Понял, что нарочно - по каким-то причинам не хочет, чтобы стрелял здесь. Да теперь бы и не попал: далеко - пуля пойдет кувыркаться.
Вырастала из корзины. Ноги ей, что ли, обрезать?
На Свалке любой порез или ранка - ЧП. Все бросай - беги прижигай немедля. Как здесь оказались? Девочка-Лидер раз играла с ножом - тем самым, что в Красной Хате забрал - порезалась. Стрелок перепугался сильно. Но Зеленка с крыльями своим безобразным отростком, вроде пиявки, к ранке прижала - затянулось, потом даже сукровица не вытекала. Жаль Лекарь давно не живой - полюбовался бы - как врачевать можно. Тогда обошлось, ни капли не упало.
Как погибла группа - далеко от себя не отпускал ни ее, ни особо Желудка, да куда его отпустишь - помрет. Диво, что Желудок вышел, сам дотопал и их нашел. Такое, если и случается, то раз в жизни.
Нож после того случая ее словно заворожил - когда в духе был, давал играть, но под присмотром. Замечал, будто желание в ней свербило - снова себя по ручонке полоснуть, какой-то бес в глазах... и не уследил. Упала на нож! Бросился, подхватил на руки, шагнул... И тут поплыло все, и сразу ночь.
Очнулся, даже по сторонам не глядел - ночь светлая сверху навалилась своей безграничностью, будто гвоздей понатыкано - шляпки светятся подмаргивают. Лезвие почернело, как после костра - окалина черная отпала, снова стало чистым.
Желудок выл, потом стал скулить. Ударил ногой, чтобы заткнулся.
