Но дальше уже шепотом между собой, а там вовсе страшное умысливается: что тропинки эти были всегда, что всегда открыты для определенных ходоков, и даже формулу вероятностей можно рассчитать. И живем мы не в собственной вероятности, а измененной кем-то вне нашего желания.
Как таких ходоков вычисляют? Что таким образом и меня вычислили? Откуда знают - мол, ходок я? Если я сам этого про себя не знал? Думаю, ошиблись, я дальше самого себя не хожу. Иначе думать - черт те что получается! Можно додуматься, что я тоже вероятность. Может ли было такое? Так и хочется рукой в его сторону махнуть - сгинь и приди заново, но уже... Один раз меня перед зеркалом застали - махал сам себе рукой - мол, уйди - надоел!
О чем было? Ах, да! Я тогда про Блин Блинычей ничего такого не знал, знать не хотел, не думал даже, само получилось. Как подсмотрел, много осторожней стал ко всему относиться. И, из того заглядывания своего вывод составил правильный. Всякому свое...
Время ПЛАТИТЬ
1.
Степан Иванович О-ский, женатый на красивой, но холодной еврейке, взявший ее фамилию и тут же, благодаря ряду счастливейших превращений, вошедший в круг, о котором ранее и не мечтал, проснулся от ощущения, что солнце бьет в глаза, а правую руку и ноги что-то держит.
Потолок в квартире отсутствовал. Это было тем более удивительно, что проживали они на четвертом этаже в новом улучшенной планировки восемнадцатиэтажном доме.
- Этого ты брось, не суйся, - донеслось до него, - теневая сторона! Здесь бери, где подтаяло.
- Гляди! - сказал кто-то удивленно. - А этот уже глазами хлопает - дозревает...
- До завтрего полежит... Воткни метелку.
Степан Иванович скорее почувствовал, чем увидел, как подле него выбирают большой кусок желе и кладут на лицо. Приятно захолодело.
- Не успеваем - торопись!
Надо бы помочь, - шевельнулась тяжелая ленивая мысль. Степан Иванович повернул голову на голос - ком с лица упал...
Кругом было пепельное желе. Будто мусс-какао, который любила готовить тетка, а Степан Иванович потреблять с молоком. Голоса удалялись...
Степан Иванович с чмоканьем выдрал себя из мягкой стенки, неловко на четвереньках переместился и заглянул за край.
Внизу, сколько виделось глазу, раскинулась тайга. То есть, это Степан Иванович решил, что это тайга, хотя таких деревьев не видал даже в ботаническом саду Ялты. Еще стояли лошадиные повозки, на которые грузили тела. Изредка лошади нагибались и фыркали на желе. Спасатели были все как на подбор - в беловато-серой материи и с бородами. Ясно - спецгруппа.
Степан Иванович поправил трусы и стал осторожненько спускаться по склону. Желе было кругом. Справа, слева... Желе нависало бесконечным пологим склоном за спиной... На теневой стороне упругое, приятно пружинящее под ногами, на солнечной уже раскисшее скользкое. Один раз Степан Иванович провалился по пояс - приятно и знакомо захолодило, вылезать не хотелось, но почувствовал, что стало вокруг затвердевать, испугался и выкарабкался.
На солнце было хорошо. Степан Иванович посидел и, кажется, даже вздремнул...
Когда приоткрыл глаза - телег стало меньше. Бородатые спасатели подтаскивали, подносили тела, аккуратно грузили. Повозки сразу же уходили...
Степан Иванович заторопился, забоялся, что уедут без него, и теперь смотрел только под ноги.
Внизу, желе, по которому ступал босыми ногами, уже не было таким упругим - размочилось в кашицу.
- Гляди! Ходюнчик! Иван, гляди сюда - ходюнчик пришел!
Спасатель оказался не молодой, но задорный.
- Эй, мужики! А у нас - ходюнчик!
От соседней группы телег поздравили. Сказали, что ходюнчик - всегда к удачи.
Степан Иванович приглядывался к спасателям. Униформа у них была схожей с той, что на картинке в одном из кабинетов - писатель Толстой в полный рост стоит рядом с другим писателем. Холщовые рубашки без пуговиц и воротников, навыпуск. И штаны навыпуск, а на ногах... Ноги у всех были босые.
Степан Иванович постоял, посмотрел, как, укладывают мужчину с огромным животом - голого и почему-то в носках. Рядом со столь же необъятной голой женщиной - должно быть супружескую пару. Все скользкие от желе. Поднесли ребенка, полную копию, неясного возраста...
- Эй! Ходите все сюда! - заорал кто-то призывно.
- Глянь - какая краля и с двумя! Как их? Отмачивать, разделять или всех разом? Давай не расцеплять, так и погрузим, а?
- Дети увидят.
- Рогожей прикроем. Давай! Вот у старцев-то очи поползут!
- А осилим?
- Я поближе подгоню. И ходюнчик поможет. Эй! Поможешь?
Степан Иванович понял, что обращаются к нему. Неловко кивнул.
- Тут слега нужна, подковырнем и перебросим. Одним куском.
Сняли борт с телеги. Один конец подсунули под узел тел, второй удачно лег на телегу - стали пихать...
Степан Иванович тоже помогал и кряхтел, как все.
- Федор! Ты хоть бы доски отскреб, после того как навоз возил.
