Сижу, не хочу больше ничего. Наработался. Пульки стали пошлепывать в грязь. Чпок-чпок. А мне то не интересно, равнодушен стал. Ударило в бок. Не пулей, это ротный с налету толканул, прямо на головы, и сам сполз. Ох, нехорошо! Стали мы по этим головам ползти и дальше ползти, лишь бы подальше. Только нож, а винтарь где-то в первых траншеях оставил. И нож-то вроде теперь не мой, а чужой - фрицевский. Чистый трибунал, если винтовку потеряю. Схватил первую железку - отчитаться - волоку. Тяжелая, не наша. Ротный обернулся, обрадовался, перехватил, в первом удобном месте пристроил, и ну поливать - громкая хреновина. Опорознил всю, опять мне сунул. Волоки дальше, пригодится! Коробки стал собирать, обвешался. Так и бредем по окопу, он место выберет, приладится и отводит душу, пока целиком не расстреляет. Потом так же.
Идем, я уже и о ствол руку ожег - хватанул неловко. В очередной раз мне это дело поручил - наладил, привалился спиной к окопной стене.
- Давай, - говорит. - Жарь гадов!
Высунулся - ничего не видать, нет живых.
- Зажигай, - говорит, - какая разница. Пусть думают, что мы тут живы.
Сам голову запрокинул - в небо смотрит. И я посмотрел, потом опять на ротного. Первый раз вижу, чтобы ротный настолько заморился.
Стреляю, раню землю поодаль. Какая-то трассером идет, зарывается, потом вверх взлетает. Отторгает ее земля, не держит. Как и нас к себе не приняла... Мало шрамов ей, что ли, понаделали? Стреляю...
Думаю, никого на всем белом свете не осталось, кроме меня и ротного. Так и пойдем мы по этому окопу до самого Берлина...
А тут стали сползаться на шумовище. И Митяха, из тех Лешенских, что родней мне по дядьке двоюродному приходится - живой, и даже не раненый, и братья Егорины по окопу приковыляли, друг дружку поддерживая - бинты спросили. Еще Кузин-младший сполз - улыбка до ушей, зубы белые...
Семеро нас вместе с ротным, и все, если глянуть, урод уродами. Глаза блестят.
Тихо стало, по ненормальному тихо. Не бывает так. Стали по сторонам смотреть. Не может так быть, чтобы все контуженные были. Пошли дальше по окопу, а он и обрывается, но не совсем, а ложбиной дальше заросшей, будто лет сто прошло. Грибы понизу растут. Выбрались наверх, осмотрелись, не холм это, а остров маленький - вода кругом, а дальше туман, ничего не видать.
И тут понял я, что умерли мы все. Сразу успокоился. И стало как-то любопытно, текет ли кровь здесь. Спор у нас был по этому поводу давний. По всему (что про тот свет рассказывают) не должна бы... Ткнул себя в руку - больно! - пошла кровь по руке, пошевелил ее ножом, поднял, рассматриваю. Упала капля с ножа на землю, тут и берег появился, словно морок какой-то был с водой, сдуло ее сквозняком. Но все равно не там мы, где должны быть. Тихо кругом. Только птицы перекликиваются, и пчелы гудят. Нет войны...
ГЛЮКОЛОВ
Неробеев - он же - Шатун, он же - Шмель, он же - Шалый, он же - Фиксаж, он же - Синь Чау... Или Сунь? Тьфу! Опять запутался!..
Мы этого Шалого скоро месяц разрабатываем, а он выскальзывает. Сильно непонятная мишень. По первому разу я еще ярился, шапками грозился забросать. Ну какой из Шалого стрелок? Нет на то данных!
Из оружия у него Лариса видела только один арбалет. (Я так у нее и не выпытал - где видела?) Уверяла, что арбалет очень мощный, большой. И еще пару заготовок - форм для малых. Резонное оружие. Современные кевларовые доспехи держат пулю, но для стрелы арбалета (даже не слишком мощного) они ничто. Дело в том, что пуля бьет, а стрела или нож раздвигают и одновременно режут волокна кевлара. И если только не наткнется в титановую пластину, удержать их современные средства защиты просто не в состоянии. Ну разве что тяжелый комплект - да кто такие носит! Это тюрьма, все равно, что в сейфе сидеть со своими деньгами. Не жизнь это.
Я - стрелок! Мне и надо-то только на расстояние выстрела добраться. Тогда дело, считай, сделано...
С Шалым, на первых порах, я особых проблем не видел, а вот с Восьмым... Так об этом и сказал.
- Обоснуйте, - говорят.
Пришлось речь толкнуть.
- Шалый - не стрелок в полном понимании этого слова. Да, за плечами школа, но школа известная, армейская - "прямолинейка" - что касается стрельбы. В стратегии устойчивая вера, что большой калибр бьет меньший. И также то, что большее количество стволов способно задавить меньшее. Его подготовка земная, если можно так сказать, старая школа, пусть и спецназ, но без прибамбасов и с кучей штампов. При возможном огневом контакте особых проблем не вижу. Вот с Восьмым не так просто. Самоучка! Возможны сюрпризы, которые невозможно предугадать. Сюрпризы нестандарта...
Все, что касалось стрельбы и стрелков, я знал досконально, мог говорить об этом часами. Тоже самоучка. Почти до всего сам дошел, большей частью инстинктами.
- Аналитический?
