Звуки голосов казались мне узкими извивающимися лентами зеленого, желтого и коричневого цвета, сплетающимися и отталкивающимися друг от друга. Наблюдать за ними было интереснее, чем следить за смыслом слов.
— Не надо мне загибать про ацтеков, Мигуэль. Скорее всего твоими предками были какие-нибудь гуроны или команчи. Но судя по биометрии русского, ему пришлось покруче, чем тому парню, на котором Лю вырезал свои иероглифы. Еще неизвестно, что у него теперь с головой…
Постепенно я потерял интерес к разговору. Изгибы цветных лент были намного интереснее и осмысленнее, чем слова, ведь я уже начал понимать, что означают цветовые оттенки, и знал, что выразить это словами просто невозможно.
«Если это безумие, — решил я, — то оно прекрасно. Пусть оно останется со мной».
Два дня спустя Грива, немного ослабевший, но в здравом уме и без существенных физиологических нарушений был доставлен в гостиницу, сдан с рук на руки мрачному О’Туллу и невозмутимому Хо Фэну. О том, что происходило с ним в засекреченной клинике, у него остались лишь отрывочные воспоминания. Грива помнил, что сначала ему было очень больно, а еще — что с ним происходило что-то особенное. Но что именно — этого Артём уже не помнил. И о кошмаре с женщиной-пантерой он тоже забыл напрочь Зато отлично помнил беседу врачей.
— Надо полагать, задание мы провалили? — поинтересовался он, когда люди мистера Лю убрались восвояси, а Хо включил универсальную глушилку. — Или вы все-таки засекли их нору?
Ирландец хмыкнул. Хо изобразил типично китайскую улыбочку.
— От имени руководства приношу свои извинения, майор Грива, за то, что в интересах дела вы не были поставлены в известность об истинной цели операции. Сожалею также, что я не уполномочен вас проинформировать. Думаю, это сделает специальный координатор Хокусай в положенное время. Но могу вас заверить, майор, что все это время ситуация находилась под контролем и вашей жизни ничто не угрожало. Хотите что-нибудь сказать, майор?
— Хочу, — сказал Грива. Нет, не зря ему с самого начала не нравился шустрый китаёза. — Очень хочу набить вам морду, капитан Хо Фэн.
— С вашего позволения, подполковник Хо Фэн. Не думаю, что подобные действия украсят ваш послужной список. Не говоря уже о том, что я выполняю приказ. Вы должны это понимать, майор.
— Я понимаю, — проворчал Грива. — Но мне это не нравится.
— Вы, русские, слишком эмоциональны.
— Юджин, убери его отсюда, — попросил Грива. — И налей мне водки. Там, в баре должна остаться…
— О водке забудь, — сказал Ирландец. — О водке, виски, вине, пиве, о любом алкоголе тебе лучше не вспоминать еще месяца три.
— Шестьдесят пять дней, — внес поправку Хо. — Я очень рекомендую вам, майор, ознакомиться с инструкцией, составленной для вас сотрудниками медцентра, и следовать ей. Это очень компетентные специалисты.
— Очень компетентные преступники, — уточнил Грива. — Когда это гнездо будет зачищаться, то хочу в этом поучаствовать.
— Это, как вы выразились, «гнездо» зачищаться не будет, — сказал Хо Фэн.
— Интересно, почему?
— Потому что это наше гнездо.
— В смысле, китайское? — ощетился Артём.
— В смысле — принадлежит нашему Комитету.
— Не надо мне врать! Этот Лю — натуральный ублюдок из триад.
— Согласен. Тем не менее, он работает на нас, и работает весьма эффективно. Правда, он не знает, на кого конкретно работает.
«Что он несет?» — подумал Грива.
— Из ваших слов следует, подполковник, что Комитет занимается научной работой, причем ведет исследования в одном из самых опасных направлений?
— Успокойтесь, майор. В Центре не занимаются исследовательской деятельностью. Там всего лишь применяют на практике результаты уже выполненных исследований. Что имело место и в вашем случае. Все объяснения вы получите от своего непосредственного руководителя. А сейчас прошу прощения. Меня ждет другое задание.
— Прощайте, подполковник. Надеюсь, больше мне с вами работать не придется.
— Зря ты так, — сказал О’Тулл, когда китаец вышел. — Я тоже не люблю парней из отдела внутренних операций, но он действительно может попортить твою карьеру.
— Ах он из этих… — протянул Грива.
— А откуда еще? — удивился Юджин. — Можно было и раньше догадаться. То-то я еще думал: очень уж он самостоятелен для капитана. Согласен, использовав тебя втемную, командование поступило не очень корректно. Но им же виднее…
Грива полез в бар, достал бутылку водки, налил грамм сто, подумав, разбавил томатным соком…
— Эй, что ты делаешь? — забеспокоился Ирландец.
— Угадай! — предложил Грива, осушая бокал.
— Тебе же нельзя!
— Я знаю, что мне можно, а что нельзя! — отрезал Грива. — И инструкции всяких там прирученных бандитов выполнять не намерен. И с каких это пор, полевик, ты стал исповедовать принцип «наверху виднее»?
