Может, имеет смысл подстраховаться и дать знать домой, что он намерен уйти из «Алладина»? Грива как-никак гражданин России, а Россия уж точно его не сдаст. Или Грива опять переоценивает свою значимость? А если ради безопасности Державы надо пожертвовать одним-единственным человеком, пусть даже внуком действительного тайного советника…
Ладно, посмотрим…
Вечером следующего дня мы с О’Туллом прилетели на базу. По дороге почти не разговаривали. То есть старина Юджин пытался аккуратно выяснить, что у меня на уме, но я эти попытки вежливо пресек. Сначала надо разобраться, кто мне теперь Ирландец: друг и напарник или «коллега по работе».
На доклад к Хокусаю я должен был явиться утром. Половину ночи я убил на составление рапорта. Сделал все тик в тик по международному праву. Удачно, что в Школе нас обучали основам юриспруденции. Мой контракт был нарушен аж в трех пунктах. Я все обосновал — не подкопаешься.
Хокусай в кабинете был не один. К углу под пальмой притулился старичок. Китаец, судя по прическе. Везде китайцы…
Я достал свой рапорт.
— Господин специальный координатор…
— Сядь, — перебил меня Хокусай. — Что там у тебя? Рапорт? Порви. Нет, лучше дай сюда! — специальный координатор решительно отобрал у меня плод ночных бдений и, не читая, сунул в мусоросжигатель.
— Обиделся, да? Ты кто такой, майор? Офицер или барышня из колледжа? Его, видишь ли, не поставили в известность! А знаешь, как трудно было уломать начальство, чтобы направили именно тебя? Молчи! — рявкнул Хокусай, хотя я и не собирался ничего говорить. Сначала надо понять, о чем идет речь.
— Эта операция делается единицам, понял? — прорычал Хокусай. — Е-ди-ни-цам! Наиболее перспективным правительственным деятелям! Самым заслуженным и полезным руководителям Комитета! Мне ее не сделали и не сделают никогда, понял? А тебе, какому-то занюханному майору, сопляку с глупыми амбициями — сделали! Знаешь, сколько она стоит?
— Наслышан, — буркнул я. — Семьдесят миллионов.
— Как бы не так! Один только генетический материал стоит вдвое дороже. Знаешь ты это?
— Меня это не интересует, — отрезал я.
Правда, уже не совсем искренне. Хокусай меня все-таки заинтриговал. Теперь я должен был спросить: что именно со мной сделали?
Нет, не дождетесь!
— Я знаю, что чуть не сдох во время этой драгоценной операции! — заявил я.
— Чушь! — взмахом руки Хокусай отмел мои возражения. — Ее делают уже двенадцать лет, и все, кому она сделана, живы. Никто из вас не умер, понятно?
— Должно быть, все они — очень крепкие ребята, — сказал я. — Нужно быть очень здоровым, чтобы выжить после того, как тебя заживо поджарили в микроволновке.
— Ты, майор, мне…
— Погодите, Танимура, — китаец поднял голову и оказался Главным Консультантом Сяо Сунем. — Вы что, испытывали какие-то неприятные ощущения, майор? Верно я вас понял?
— Я испытал чертовски неприятные ощущения, доктор Сунь. Настолько неприятные, что те коновалы, которые меня резали, даже поспорили: выживу я или загнусь от шока.
— Они сами вам об этом сказали? — поинтересовался Главный Консультант.
— Нет. Я подслушал разговор.
— И вы уверены, что это не ваш бред?
— Уверен!
— Все это надо выяснить, — сказал Сяо Сунь, обращаясь к моему начальнику. — Возможно, наши так называемые партнеры проявили некоторую самодеятельность.
— Это исключено, — возразил Хокусай. — Парни из «внутренних операций» держат этот участок под непрерывным наблюдением и подбирают для управления фирмой самых жестких и ортодоксальных лидеров. Нет, самодеятельность на этом уровне полностью исключена.
— А если это «самодеятельность» отдела внутренних операций? — вмешался я.
Хокусай одарил меня крайне неодобрительным взглядом. Ну да, майору не положено вмешиваться в разговор вышестоящих. Если они снизойдут к тому, чтобы спросить его мнение, они сами спросят. Но Сяо Суня, похоже, нарушение субординации не рассердило.
— Почему вы так думаете, майор Грива?
Черт, он выглядел таким заботливым и благожелательным дедушкой… Так и хотелось открыть ему душу. Но я ни на секунду не забывал, что передо мной крутейший спец с восьмидесятилетним стажем, чья профессия как раз и состоит в том, чтобы выворачивать наизнанку таких, как я.
— Он нам не доверяет, — вздохнул доктор Сунь, оборачиваясь к Хокусаю.
— Я не доверяю вам, доктор, — уточнил я.
— Майор Грива! — рявкнул Хокусай по-японски в натурально сёгуновской манере. — Ты забываешься!
— Сожалею, специальный координатор, но у меня есть основания для недоверия.
Я — русский. На меня этот японский императив не действует.
— Я сожалею, господин специальный координатор, что вы не прочитали мой рапорт.
— Я читал, — прорычал Хокусай. — Его писал не боевой офицер, а стряпчий! Причем паршивый стряпчий.
Ну да, он же наверняка просматривал информацию с моего «браслета».
