- На словах… Ваш брат организовал банду, убивал горожан, грабил, сжигал… Он громил дома мусульман, крича, что он христианин. Дома армян он разорял, заявляя, что они не православные. Убивая православных, он говорил, что он армянин… Главное, он не оставлял никого в живых – никого… Яннопулосу повезло дважды. Первое – он был одним из руководителей христианского восстания, и подле его дома собирались отряды, а второе – через полчаса он бы ушёл с бойцами в город, и дом его остался бы без защиты. Извините.
- Я Вам верю. – тихо сказал Вардан и закрыл лицо руками.
- По словам его людей, уцелевших в схватке, — продолжал майор, — Теван желал сделать Вашу жизнь невозможной. Он много раз говорил им, что Ирину он изнасилует и убьёт сам, чтобы навредить Вам. Что каждый, кто забудет об этом и опередит его, умрёт в жутких муках…
- Он так не любил меня? – Вардан говорил глухо, руки от лица он не убирал.
- Да. Ваш брат хотел, чтобы Вы умерли в нищете и горе, желательно от голода. Я изучал его переписку, он требовал этого от пиратов. Они искали Ваши корабли, Теван готов был хорошо заплатить, но лично Вы должны были уцелеть и испытать все муки человека, потерявшего всё. Уж простите! – снова извинился Гомон.
- Почему? – в голосе Вардана прозвучала такая му́ка, что даже у Ивайло перехватило горло.
- Не могу знать. – майор развёл руками, — Документов по этому поводу не было, а сам Теван уже был мёртв. Ватаги такие мы до сих пор ловим, много их в городе. Крупные мы быстро накрыли, мелкие ещё бродят. Словно гниль изнутри лезет – столько людей состоятельных, даже родовитых, решили под шумок дела свои провернуть… Однако, брат Ваш чуть ли не самую большую сколотил и дел натворил… Кстати, можете не винить Яннопулоса в его смерти – Вашего брата зарезал один из его людей. Они смогли вырваться, их не пытались уничтожить всех, а вот потом, когда они остались вдвоём… Теван набирал отборное отребье. Этот человек у нас, скоро будет суд. Думаю, ему грозит пожизненная каторга.
- Мой брат меня опозорил!
- Успокойтесь, Вардан Геворгович. Вы были одной из его целей, даже жертв… Ещё раз приношу Вам свои извинения за плохие вести! Вам что-то ещё требуется? Мне пора вернуться к своим обязанностям…
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Успешное окончание войны и проблемы Франции принесли нам отличные внешнеполитические перспективы. Россия устояла в войне с сильными европейскими державами – не только победила, но и вытащила из проблем своих союзников, а это дало понимание, что теперь мы воистину перворазрядная держава. После уничтожения Османской империи и захвата Константинополя уже никто не пытался оспаривать наш статус и влияние.
Особенно благодарна была нам Дания – принц-регент Фредерик[12] отлично понимал, что именно мы для него сделали. Наши мирные соглашения со Швецией и Пруссией подписывались с учётом его интересов и одновременно с заключением соответствующих договоров с ним, и это дало ему уверенность в нашей верности своим союзническим обязанностям. Теперь принц стал настроен ещё более дружественно к России и согласился на брак с одной из Великих княжон – с Машей или Катей. Для чего собирался прибыть в нашу империю уже зимой.
Но и этот брак не стал венцом умений моих дипломатов воспользоваться результатами прошедшей войны. Левашёв умудрился столковать за меня дочь испанского короля, малолетнюю Марию Луизу[13]. Фаворит королевской семьи молодой Мануэль Годой отлично понял, что если он останется только в статусе любимца короля и любовника королевы, то его история успеха может оказаться недолгой – его сменит более успешный кандидат.
Наш посланник в Мадриде был человеком весьма умным и, заполучив компромат на молодого офицера, не начал ему банально угрожать, а попытался подобрать ключи к перспективному и неглупому дворянину. И ему это удалось – уже совсем немолодой Павел Артемьевич стал наставником, старшим другом для Годоя. Старый русский дипломат и молодой испанский офицер нашли друг друга. У Левашёва не было детей, и он по-отечески опекал юношу.
Именно по совету Левашёва Годой начал политическую карьеру, не оставаясь только в статусе фаворита. Явное ослабление Франции лишало испанцев привычной опоры в Европе, Священная Римская империя занялась внутренними делами, а Англия, захватчица Гибралтара, была глубоко неприятна всему обществу. Россия, отношения с которой улучшались уже много лет, была очевидным кандидатом на роль союзника, однако религиозные противоречия и отсутствие исторических связей мешали согласиться с подобной перспективой.
Предложение Годоя о союзе династическом снимало многие вопросы и было воспринято весьма благосклонно. К сожалению, старшая дочь королевской четы уже была выдана за португальского принца, так что формально на выданье была только десятилетняя Мария Луиза. Естественно, о фактическом браке речи не шло, он был согласован сторонами лишь по достижении невестой возраста 15 лет, но принцесса должна была уже в следующем году отправиться в Россию для получения воспитания в соответствии с обычаями нашей империи.
