[9] Фредерика София Вильгельмина Прусская (1751–1820) – принцесса Пруссии, родная сестра короля Пруссии Фридриха-Вильгельма II, супруга штатгальтера Нидерландов Вильгельма V Оранского
[10] Сан-Доминго – французское название современного острова Гаити. В конце XVIII века один из крупнейших центров производства сахара и колониальных товаров в мире, чья продукция давала до трети всего французского экспорта.
[11] Нижние земли (Нидерланды) – историческое название земель в нижнем течении рек Рейн, Шельда и Маас. Длительное время принадлежали Священной Римской империи.
[12] Цейлон (уст.) – Шри-Ланка, крупный остров в Индийском океане на юг от Индии.
[13] Канди – государство сингалов на острове Шри-Ланка с XV по XIX век.
[14] Малакка – полуостров в Юго-Восточной Азии.
[15] Зондские острова – архипелаг в Юго-Восточной Азии между полуостровом Малакка и Новой Гвинеей.
[16] Антильские острова – архипелаг в Карибском море и Мексиканском заливе
[17] Луи Рене Эдуард принц де Роган-Гемене (1734–1803) – французский кардинал, учёный, дипломат и авантюрист.
[18] Собрание нотаблей – собрания группы высокопоставленных дворян, духовных лиц и государственных чиновников (нотаблей), созываемые королём Франции в чрезвычайных случаях для консультаций по государственным вопросам.
Агапий сидел в уголке возка и молча пытался осознать всё происходящее. С того момента, как он робко вошёл в приёмную Сретенского монастыря, до этой минуты прошло чуть более часа, а изменилось уже очень многое. Патриарх лично принял его, побеседовал, а потом предложил возглавить учреждаемую Павловскую епархию, которая должна была заняться распространением христианства и окормлением православных в южной части Аляскинского наместничества.
В северных же краях создавалась Новохолмогорская епархия, да и на территории Камчатки теперь должно́ было появиться две новых епископских кафедры. Владыке Иосифу и дальше поручалось окормлять все дальневосточные земли империи в титуле архиепископа. Агапий был единственным из предполагаемых новых старших священнослужителей, который знал местную обстановку, его собирались рукоположить уже в ближайшее время и познакомить с будущими соратниками-архиереями.
Планировалось значительно увеличить количество священников на восточных землях, открыть ещё пять монастырей и серьёзнее заняться просвещением туземных жителей. Патриарх видел необходимость в распространении православных традиций среди коренных обитателей Северной Америки, в том числе и тех, что населяли пока не русские территории. Агапий, принёсший свет веры пяти местным племенам, виделся наилучшим учителем для священнослужителей, готовившихся к отправке в эти земли.
От таких новостей впору было впасть в беспамятство, а если принять во внимание, что всё это произошло за этот самый час, то ошарашенное состояние Агапия было вполне естественным. Разговор у патриарха был прерван секретарём Святейшего, сообщившего, что император уже ждёт его в Даниловом монастыре у схимника[1] Трифона. Слухи о московском старце, к которому частенько захаживал даже сам император, широко расходились по России. Следуя с восточной окраины империи Агапий неоднократно слышал это имя, у него спрашивали, знаком ли он со святым человеком, верно ли говорят, что тот всё обо всём знает. Тогда Платон предложил почти епископу сопроводить его в поездке, где и продолжил излагать свои планы.
Приехав в монастырь, патриарх быстро пошёл на встречу с императором. Агапию требовалось хотя бы немного времени, чтобы переварить все новости, и он просто молчаливой тенью следовал за Святейшим. Государь бросился обнимать Платона, понятно было, что отношения между ними были скорее дружеские, и они давно не виделись, затем Павел увлёк предстоятеля православной церкви за собой.
Казалось, что про игумена все забыли, но он послушно шагал позади оживлённо разговаривающих собеседников. Они спустились в келью, где их уже поджидал старец. Агапий был погружён в себя и мало обращал внимания на происходившее вокруг, из глубокой задумчивости его вывел голос, что-то смутно напомнивший, вызвавший совершенно неестественную дрожь во всём теле.
- О, пожаловали, наконец! Вот, государь-батюшка, повернись-ка к свету! Огляжу тебя. О! смори-ка – седина уже в бороде наметилась! Да ты-то куда лезешь, Святейший! Чай тебя-то постоянно вижу, дай на государя посмотреть!
Агапий медленно, словно во сне, высунулся из-за спин первых лиц государства. Он разглядел тощего, белобородого монаха, в куколе[2] схимника. Тот тоже на мгновение отвлёкся на нового человека, и вдруг остановил свои речи, как-то смешно, по-собачьи, наклонил голову влево и тихо спросил:
- Ты кто такой?
Огромный игумен, забыв обо всех правилах, плечом раздвинул стоя́щих перед ним императора и патриарха и навис над схимонахом. Протянул к нему руки и повернул того к свету:
- Ваня? – голос Агапия стал каким-то детским и неловким.
Отец Трифон обвис на руках бывшего татя, глаза старца словно подёрнулись мутной плёнкой, он затрясся и выдавил хриплым стоном:
