Киев был неплох – город активно строился. Важный религиозный и административный центр, с завершением дороги из Москвы быстро становился ещё и торговым и транспортным узлом. А перспективы строительства дорог на Яссы и польский Львов ещё более усиливали притягательность бывшей столицы древнерусского государства.
Царский дворец, в котором я остановился, был построен ещё для Елизаветы Петровны, а теперь перестроен для целей приёма высших гостей. Вид из окон дворца на Днепр открывался волшебный. Я вполне мог бы просто отдохнуть эту пару дней, ожидая Иосифа, но предпочёл как следует осмотреть город и окрестности. Киевский губернатор Беклешев[11] сопровождал меня, демонстрируя мне восстановленные древние церкви и соборы, новые улицы и парки, великолепный Гостиный двор, спроектированный славным Анжело Вентуроли[12], его же работы Городское собрание.
За городом было два сахарных и три макаронных завода, строился целый промышленный куст, подобный Медновскому, в составе крупной бойни, консервного, салотопного, мыловаренного и кожевенного производств. Строились порцелиновый и шёлкопрядильный заводы, а также механическая мастерская для обслуживания паровых машин. Мы посещали растущие пасеки, разбиваемые фруктовые сады и виноградники – ясно было, что в ближайшие годы губерния станет одним из центров промышленности и сельского хозяйства империи.
Я был очень доволен работой и Беклешева и предшествовавшего ему Румянцева, пари́л, как на крыльях, и именно в таком возвышенном настроении встретил императора Иосифа и его сопровождающих. Властелин Священной Римской империи устал от долгого пути и рассчитывал на продолжительный отдых перед путешествием по новым землям России, так что в Киеве мы пробыли ещё неделю.
Мне удалось установить неплохой контакт с монархом соседнего государства. Решение о проживании в одном дворце было хорошим методом наладить личное общение – мы много говорили, совместно ели и пили, и просто любовались природой. Эта первая неделя настолько нас сблизила, что и дальнейший путь мы решили провести вместе – на одной галере.
Путешествие по Днепру с гигантским караваном было весьма забавным, развлекать наши монаршие особы было очень много желающих. Каждый вечер мы останавливались в заранее определённом месте, где уже был разбит лагерь, стояли накрытые столы, играли оркестры. Катя была прекрасна, исполняя роль хозяйки торжества, с ней пыталась конкурировать метресса короля Станислава Эльжбета Грабовская, но всё же моя Като была подлинной королевой общества.
Светские красавицы блистали, мужчины, словно петухи, распускали перья перед ними, ви́на лились рекой, повара работали почти без сна и отдыха, каждый вечер в небесах расцветали невероятные цветы фейерверков, Гайдн творил чудеса, обеспечивая круговорот множества оркестров и музыкантов. Такое непрерывное представление раньше было только в Версале, а вот в наших пенатах подобного ранее не наблюдалось, хотя бывавшие при дворе короля Людовика твердили, что красоты и организации, как у нас, там никогда не бывало. Что было приятно, они говорили это и в личных разговорах между собой.
Но для меня вся эта ерунда была лишь масштабной декорацией для наших бесед с Иосифом, как, впрочем, и для него. Император изменился, стал как-то взрослее, хотя его порывистость и рыцарственность никуда не пропали. Ему тоже нужно понять, насколько он может доверять мне, и, что не менее важно, Иосиф хотел оценить наши силы перед большой европейской схваткой. Именно Австрия и Россия могли, объединившись, полностью изменить расстановку сил в восточной части Европы.
Однако если для нас пути назад уже не было – слишком уж много накопилось против нас ненависти у соседей, то империя Габсбургов ещё вполне могла поменять сторону и присоединиться к нашим соперникам. Симпатии аристократов и сановников Вены были в основном на стороне моей империи, но и противников курса на сближение с Россией было достаточно, и именно кесарь должен был сделать выбор, который определит дальнейшую судьбу его страны, а её-то Иосиф очень любил.
Император, уже давно был в числе австрийцев, желающих дружеских отношений с Россией, но ему нужна была уверенность в правильном выборе и наше путешествие должно́ было его в этом укрепить. Детали маршрута были тщательно спланированы для демонстрации наших сил и возможностей, а возможные слабые места аккуратно обходились. Однако строить «потёмкинские деревни» я категорически запретил – в окружении Иосифа и среди иностранных дипломатов было множество наших ненавистников, да и просто очень внимательных людей, которые могли бы заметить подделки и раздуть из этого целую компанию.
