Съездил он к родичам покойного героя Гешева, как Богдан и просил его. Ивана Попова в Олицине хорошо знали, даже очень – был тот одним из самых влиятельных граждан. Елизар, увидев его богатый дом, стоявший за чертой города, вокруг которого уже разрастался посёлок, сначала решил, что здесь ему не будут рады – слишком уж было заметно, что деньги Богдана дали этим людям достаток и удачу. Однако, долг требовал, и он твёрдо постучал в дверь.
К его радости, Лущилин ошибся в своих предположениях – приняли его очень гостеприимно, просто узнав, что он герой Анапы. Многочисленная детвора закидала его вопросами, красавица-хозяйка угощала его яствами, а радушный хозяин подливал неплохого местного вина́ и произносил здравицы в его честь, набежали соседи, все просто восторгались прибывшим к ним воином. Никто даже не пробовал выяснить причину его прихода в дом – отставному капитану просто радовались, героев войны здесь очень уважали. В Олицине жило много болгар, греков, сербов, армян, которые знали о положении христиан в Османской империи не понаслышке, и искренне рассчитывали, что русская армия сможет навсегда прекратить угнетение своих единоплеменников.
Про Богдана здесь не слышали, фамилия героя, подорвавшего себя вместе с врагами в Анапе, дошла сюда как Попов, а Поповых в России много… Лущилин долго не решался открыть правду, боясь обидеть хлебосольных хозяев. Заставили его изложить всё только слова Ивана, сказанные одному из детей, которого Елизар принял за сына Ивана Васильевича.
- Вот, Ваня, как бы твой батюшка радовался, то к нам такой человек зашёл! Где же ты, брат Богдан!
- Подожди-ка, Иван Васильевич, это что, Иван Богданович будет? Гешев?
- Конечно, он, сынок мой приёмный, родного брата Райнушки моей и моего брата названного, Богдана Гешева, сын. Богдан пропал уже много лет как, уж искали мы его, искали…
- Тогда пора… Принёс я вам весточку от Богдана.
Хозяйка покачнулась, молнией к ней метнулись старшие дети, сам Попов вскочил, судорожно вцепившись пальцами в стол, беззвучно шевеля совершенно белыми губами.
- Попов, что турок в Анапе взорвал – Богдан это. Стыдно было ему Гешевым быть, винил он себя сильно. Думал, что и своих жену и сына, и твоих жену и детей погубил. Я чудом уцелел, но он просил меня навестить Ивана Попова и передать ему его последнее прости…
Пробыл он у Поповых почти полную седмицу, всё рассказывал о Богдане, приходили люди, даже сам местный епископ не преминул поговорить с капитаном. Однако, несмотря на все чувства, и свои и чужие, радость и грусть, которые Лущилин видел на лицах людей, ощущение какой-то незавершённости, недоделанности дела его не покидало.
Оно оставило его только после долгого разговора с Иваном Гешевым. Отрок был рассудительным, по-юношески порывистым и честным. Ваня хотел знать, каким был его отец, как он жил, как он умер. Пусть о Богдане ему рассказывали много и подробно, однако это были истории о прошлом, а ему надо было понять, что случилось потом. Всю ночь просидели они под осенним небом – Иван слушал, а Елизар говорил. Не только о Богдана, но и о своей жизни.
Может быть, этого и не хватало отставному капитану, чтобы понять, что делать ему дальше. Ему надо было выговориться, а внимательно ловящий каждое его слово мальчик, задававший много вопросов, был отличным собеседником.
- Елизар Демидович, а можно мне, как отцу, в армию пойти? – робко спросил Ваня.
- Иван говорит, что ты лучший ученик в городской гимназии. Иди в корпус, лицей или училище, тогда в армию точно попадёшь. – улыбнулся мальчику Лущилин.
- А Вы куда потом, Елизар Демидович, за поместьем?
- Нет, Ваня, у меня ещё дела остались…
Он приехал к Михаилу Илларионовичу Голенищеву-Кутузову, который вернулся на волне славы от победы под Анапой в армию и получил задачу по срочной организации двух полков морской пехоты, как стали называть морских солдат, что издавна, ещё с Петра Великого, были в составе флота. После военной реформы они были сведены на Балтике в отдельный полк и два батальона, потом на Каспии создали батальон, а затем и на Чёрном море полк. Теперь возникло понимание, что сейчас этил сил не хватает.
На Каспии отдельный батальон морской пехоты отлично показал себя, высадившись в тылу армии Каджаров и лишив их снабжения. На Черноморье и Балтике уже в следующей компании планы на морскую пехоту были очень обширные, так что на Юге два новообразованных полка – Белгородский и Сумской перевели в морскую пехоту. Именно Кутузову поручено было возглавить Черноморскую морскую бригаду, переучить солдат и офицеров на новые задачи и подготовиться к летним военным действиям.
Генерал-майор был очень занят, но для героя Анапы время нашёл.
- Елизар Демидович! Заходи-заходи! Какими судьбами? Как здоровье? Смотрю, выпрямился, посвежел…
- Да, вот, с просьбой я, Михаил Илларионович, прибыл. Возьми меня назад в армию! – вытянувшись в струнку, заявил отставной капитан.
- Ты с ума сошёл? Куда тебе в армию-то? Ты же израненный весь! – возмутился генерал.
- Ничё! Подживает всё уже! Рука, вон, шевелится! Ноги ходят! Надо мне!
