- Так, теперь, давайте, рисовать меня! – Мария Каролина быстро села в кресло и поправила своё декольте. Ещё совсем нестарая и весьма красивая женщина, пользуясь тем, что она и русский архитектор остались наедине, начала демонстрировать ему явные знаки внимания, а тот совершенно не собирался делать вид, будто равнодушен к прелестям королевы.
- Дон Базилио, я жду Вас у себя сегодня вечером! – в глазах неаполитанской властительницы горела страсть.
- Но король…
- Фердинанд не пропускает ни одной юбки и совершенно равнодушен к тому, как я провожу своё время. Лишь бы дети были от него! – звонко засмеялась красавица.
- Вам, дон Базилио, стоило опасаться Актона. Вот он весьма ревнует маму. Как же, на её благоволении во многом держится его могущество! – насмешливый детский голос заставил парочку испуганно обернуться.
- Мария Кристина[5]! Что ты здесь делаешь? – взвизгнула королева.
- Пришла посмотреть на картины дона Базилио! Как и вы, Ваше Величество! – спокойно отвечала двенадцатилетняя неаполитанская принцесса, с весёлым прищуром глядя на мать, — Не волнуйтесь, я умею не болтать. К тому же Ваш этот Актон мне не нравится.
- А кто же Вам нравится, Ваше Высочество? – в замешательстве попытался хоть как-то сменить тему Верный.
- Вы, дон Базилио! – всё с такой же улыбкой проговорила принцесса и, уже откровенно рассмеявшись, медленно вышла из мастерской.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Эффект от падения Стамбула был просто оглушительным. Казалось, что мир перевернулся. В Париже началось то, что точнее всего было бы назвать паникой. Если бы король Людовик и Неккер знали, что случится, то они никогда не согласились бы созвать Генеральные Штаты в это время. Но теперь, деваться было некуда. Какой крик подняли все три сословия, узнав о падении Константинополя, гибели Султана и выходе русского флота в Средиземное море.
Вытащены на свет были и пленение Дюмурье, и потеря невероятного количества тяжёлой артиллерии под Стратилатовым, и позор прусской интервенции в Голландии, и неудача с мятежом против Габсбургов в Австрийских Нидерландах, и неуспех в подавлении восстаний на Карибских островах, и проблемы Лафайета в битвах с Североамериканской республикой, даже пожары и волнения, от которых серьёзно пострадали заводы и шахты в Окситании, Бургундии и Эльзасе. Когда же всплыли проблемы в Тулоне, Генеральные штаты пошли просто вразнос – все сословия требовали существенно ограничить полномочия монарха.
Армия не собиралась вмешиваться во внутреннее противостояние, король искал поддержки в наёмниках, тратя последние финансы на оплату швейцарцам и германцам. Орлов, в том числе и в королевской семье, уже перестал считаться надёжным другом, ему было отказано в присутствии при дворе. Неккер терял авторитет стремительно, и все ждали его скорой отставки. Теперь главным советником Людовика стала его взбалмошная и избалованная супруга Мария-Антуанетта, заваливавшая письмами уже второго своего брата.
В таких условиях ни о каком вмешательстве в европейские дела со стороны Франции уже и речи не шло. В Англии же ситуация была сложней. Король сидел на троне прочно, но общественное мнение совершенно не считало русскую угрозу сейчас важной, слишком много забот было в Ирландии, Индии, да и поддержка бывших английских колоний в Северной Америке стоила очень дорого. Сил у Великобритании на всё не хватало, да и Трубецкой весьма искусно отводил внимание англичан от России. Это многих не устраивало.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
- Вон он, в переулке! Скорее лови! Не стрелять! Живым брать! – такие крики на улицах ночного Лондона просто выводили из себя Николая. Громко, немелодично, к тому же именно он был тем призом, за которым, собственно, и охотились.
- Вот, теперь я понимаю, как себя чувствует лиса, когда её травят собаками! – сквозь зубы шипел русский агент, пытаясь уйти от погони. Новенькую щёгольскую треуголку он потерял ещё несколько улиц назад, и теперь падавший из редких освещённых окон свет, словно на белых скалах Дувра, отражался на растрепавшихся белокурых волосах беглеца.
Он ловко перепрыгнул через низенький забор и устремился дальше, к видневшейся вдали улице. За ним гнался явно не один десяток человек. Надо же было попасться на глаза этому чёртовому Сайксу, чью типографию он лично сжёг пару месяцев назад. Кто же мог знать, что этот негодяй будет в клубе «Три совы», где молодой человек любил ужинать.
- Бежать, только не останавливаться! – стучало у него в голове.
- Рассыпаться! Не стрелять! Брать живым! Полковник даёт за него живого двадцать гиней[6]! За мёртвого всего одну! – громкий командный голос послышался спереди, именно с той улицы, к которой стремился Николай.
Он затормозил, аккуратно выглянул за угол – там было просто какое-то невероятное число солдат, чуть ли не сотня, которые цепью шли по улице, заглядывая в каждый дом. Русский бросился назад, но и там уже были солдаты.
- Что же, выходит, Сайкс там не просто так был? – мелькнула в голове Николая мысль. Он вжался в небольшую нишу в стене и принялся наблюдать.
