– Соня – единственный ребенок женщины, на арест которой был выдан ордер еще четырнадцать лет назад. По некоторым сведениям, она сейчас находится в Аргентине. В любом случае, вряд ли стоит принимать ее во внимание.
– А отец Сони? – Я не могу прийти в себя от потрясения.
– В свидетельстве о рождении написано: отец неизвестен. Мать Сони жила с разными мужчинами, но состояла в браке только с последним. Потом они развелись. Сегодня я говорила с этим человеком.
– И что он сказал?
Поджав губы, Сандра устремляет взгляд на стол:
– Прежде всего он поинтересовался, имеет ли право претендовать на часть недвижимости, принадлежащей покойной. А потом заволновался, как бы его не одурачили и не заставили принять участие в расходах на погребение.
– Вы серьезно? – В недоумении смотрю на Сандру.
– Серьезнее некуда, – кивает она.
– Значит, я должна взять на себя заботу о похоронах их обоих? – Только сейчас до меня доходит смысл сказанных Сандрой слов.
– Вы не обязаны этого делать, – мягко возражает Сандра. – Но если вы решите заняться похоронами, полагаю, возражений не последует.
– Вот как. – Чувствую себя так, будто мне пронзили глаз острым предметом. Уронив голову на руки, размышляю, как пережить несколько последующих дней.
– Еще раз примите мои соболезнования, Аннемари. Я окажу любую возможную помощь.
– А что говорится в завещаниях? Что станет с Джереми?
– В завещаниях? – Сандра заметно оживляется. – Думаете, завещания существуют?
– Не сомневаюсь. Заявляю это с полной уверенностью. Ведь Роджер – юрист. – Я на мгновение задумываюсь и уже менее твердым тоном снова спрашиваю: – А что будет с Джереми?
– Именно этот вопрос я сегодня и пытаюсь решить.
– Что подразумевается под словом «решить»?
– Малыш фактически здоров, и его можно выписывать из больницы. И если существуют завещания…
– Я же сказала: они, несомненно, есть.
– …и если в них названы имена опекунов, это сильно упрощает дело.
– А если нет?
– В таком случае придется вести переговоры о перевозке Джереми обратно в Миннесоту.
– Почему в Миннесоту?
– Потому что его случай подпадает под юрисдикцию местного Департамента по оказанию помощи детям и семьям.
– Не хотите же вы сказать, что малыша отдадут на попечение приемным родителям?
– Если в завещании не указано иначе…
– Да черт с ним, с завещанием! Я сама заберу Джереми! – Чувствую, что теряю самообладание и поддаюсь панике. Становится страшно за младенца, чья пушистая головка совсем недавно прижималась к моей груди.
– Аннемари, это не так просто.
– А по-моему, проще не бывает. Мы – семья Джереми, и хотим взять его к себе.
– Нет, так не делается. Мы не можем раздавать детей первому встречному…
– Мы не первые встречные, а его родственники!
– С точки зрения закона, родственницей Джереми является только Ева. А вы – нет. Но Ева не достигла совершеннолетия и не может стать опекуном брата, – вздыхает Сандра. – Однако если ваше намерение в отношении Джереми серьезно, могу помочь в получении необходимых документов, позволяющих стать приемными родителями.
– Ну, слава богу! – немного успокаиваюсь я.
– Но вы, разумеется, понимаете, что нельзя вот так просто забрать из больницы ребенка и уехать с ним.
– Почему?
– Даже если мы начнем процедуру оформления завтра, на ваше обучение, проверку и получение документов уйдет от четырех месяцев до полугода.
Я как ужаленная подскакиваю на стуле.
– От четырех месяцев до полугода! Но это же полное безумие! – Возмущению нет предела.
– Ева, безусловно, получит право навещать брата.
– Гениальная мысль! Особенно если учесть, что Джереми живет в Миннесоте, а его сестра в Нью-Гемпшире!
– Простите, Аннемари, но законы утверждаю не я.
Сижу, как громом пораженная, и в ужасе смотрю на невозмутимое лицо Сандры. Спорить с ней бесполезно.
– Разумеется, вы не виноваты, – признаю я. – Значит, Джереми, несмотря ни на что, передадут на несколько месяцев в приемную семью?
– Если в завещании не указано…
– Да-да, я это уже слышала. Если в завещании, тра-та-та, тра-та-та… – Раздражение так и рвется наружу. – Ну а нам что прикажете делать?
– Завтра я принесу бланки заявлений, а вы должны представить указанные там документы и свои реквизиты, а также заполнить медицинские карты на всех, кто проживает в доме. Кроме того, придется взять ваши отпечатки пальцев. Все это можно успеть сделать до вашего отъезда домой.
– А что потом? – с убитым видом интересуюсь я.
– Затем мы проверим ваши документы и реквизиты, а также проведем проверку на предмет уголовного прошлого.
От слов Сандры у меня сердце уходит в пятки. В последний год мы все, включая Мутти, имели неприятности с законом. Правда, никого из нас не взяли под стражу, но все равно чувствую себя весьма неуверенно.
– И если в процессе проверки не возникнет проблем, к вам придет социальный работник и проведет осмотр дома.
– И на это потребуется от четырех месяцев до полугода?
– Больше всего времени занимает курс обучения, Он проводится каждые три месяца, так что придется ждать следующего семестра.
