– Какой еще курс обучения! – Раздражение переходит в гнев. – С какой стати я должна его посещать? Я уже вырастила одного ребенка и знаю, как это делается!
– Аннемари, поверьте, я понимаю ваше горе, – качает головой Сандра. – Но и вы должны понять, что придется подчиниться закону.
Наступает долгое молчание, которое нарушает только тиканье часов на стене.
Комкая в руке бумажную салфетку, словно робот поднимаюсь с места.
– Я все выясню по поводу завещаний.
Сандра вынимает из кармана жакета визитную карточку и протягивает мне. Карточка оформлена со вкусом и лишена ненужных украшений.
– Если меня не будет в кабинете, оставьте сообщение. Я их регулярно проверяю. Можно также послать сообщение на пейджер.
Я собираюсь уходить.
– Аннемари, подождите.
Останавливаюсь у двери, держась за дверную ручку, и боюсь обернуться.
– В чем дело?
– Просто хочу сказать, что ваш поступок вызывает восхищение.
– Ничего подобного. – По-прежнему стою лицом к двери. – Любой нормальный человек сделал бы на моем месте то же самое.
– Ваши слова да богу в уши, – вздыхает Сандра. – Уж поверьте, чаще приходится сталкиваться с ситуациями совсем иного рода. Так что позвольте выразить свое уважение.
Остается надеяться, что, изучив наше криминальное прошлое, Сандра не изменит своего мнения.
У палаты Джереми объясняю Мутти, что должна вернуться в отель и заняться кое-какими делами.
Джереми мирно посапывает в колыбельке, а Ева уснула в кресле у окна, которое преобразовали в односпальную кровать. Шторы в комнате задернуты, и дочь спит спиной ко мне, свернувшись клубочком. Кто-то укрыл ее тоненьким одеялом.
Мутти сидит в кресле-качалке возле кроватки, одна из сторон которой опущена, и держит Джереми за руку.
– Мне нужно кое-куда позвонить, – шепотом сообщаю я. – Постарайся задержать Еву. Ну, а если не получится, тогда не знаю… Пойду на улицу и захвачу сотовый телефон.
Мутти молча кивает. Выглядит она ужасно: под глазами залегли темные круги, кожа на лице покрылась пятнами.
– Может, нужна моя помощь? – тихо спрашивает она.
– Только постарайся не пустить Еву в отель. Это все.
– Собираешься обзвонить похоронные компании?
– Нет, сначала нужно решить более срочные вопросы.
– Какие именно? – подозрительно щурится Мутти.
Ева тихо всхлипывает во сне. Я перевожу взгляд на Джереми. Малыш спит на спине, раскинув в стороны ручки и ножки. Наклоняюсь к Мутти еще ближе и шепчу в самое ухо:
– Джереми хотят отдать в приемную семью и увезти в Миннесоту. Ну, и естественно, я решила стать его приемной матерью.
– Так и должно быть, а как же иначе? – возмущается Мутти.
От чувства собственного бессилия снова хочется плакать.
– Меня пытаются убедить, что процедура усыновления займет от четырех месяцев до полугода. Только я не верю и собираюсь позвонить адвокатам, друзьям Роджера. Возможно, они помогут найти выход.
– Господи, беги скорее, не теряй зря времени! – свистящим шепотом приказывает Мутти, показывая на дверь. – Улаживай дела, и если понадобится, я прикую себя цепью к Джереми, и никто его у нас не отнимет!
Бегом возвращаюсь в отель и, зайдя в номер, бросаюсь к телефону.
Последний раз я звонила в офис Роджера около года назад, но пальцы безошибочно набирают нужный номер. Надо определиться, кому из друзей звонить: Алфреду Гейнсу или Лоренсу Сковилу. После недолгих колебаний останавливаю выбор на Лоренсе. Он был близок с Роджером, хотя ко мне относился с нескрываемой неприязнью.
Впрочем, так было не всегда. Когда Лоренс с Роджером стали партнерами, на жен также возлагались большие надежды. Предполагалось, что мы будем дружить семьями. В конце восьмидесятых, начале девяностых годов это условие являлось неотъемлемым атрибутом любого стремительно продвигающегося по карьерной лестнице адвоката.
Как супружеские пары мы прекрасно подходили друг другу. Мужчины были восходящими звездами в области адвокатуры, а мы с Пегги играли роль хранительниц домашнего очага и имели детей примерно одинакового возраста. Роджер и Лоренс строили радужные планы со зваными ужинами, партиями в бридж, совместными отпусками, благотворительными балами и пикниками с игрой в гольф. Но вот беда, званые ужины с партиями в бридж предполагали наличие недюжинного кулинарного мастерства у самоотверженных жен-домоседок. Во время совместных отпусков мы с Пегги должны были следить, чтобы дети не утонули, пока их отцы наслаждаются рыбалкой в открытом море. А когда речь заходила о пикниках с игрой в гольф, нас с Пегги и детьми обрекали оставаться дома и устраивать детские праздники.
Никогда не умела организовывать детские праздники.
